Других у Бога нет

«Удивительно, – сказали ему мысли, – может, и нет ничего? Может, уже нашли настоящих воров и меня никто не ищет?..» Тишина, яркий свет солнца и море за окном укрепили его мысли, и он, поднявшись, приглашаемый какой-то силой, сначала спустился со второго этажа, потом прошел через зал, открыл балконную дверь и вышел на тропинку, идущую прямо к морю.

Камушки под ногами шуршали и немного покалывали. Ветер ласкал и наполнял лёгкие сладким воздухом, чайки сидели на воде, одинокая рыбацкая лодка с подвесным мотором медленно покачивалась на тягучих волнах, водоросли, выброшенные на берег, таяли, отдавая запах йода.

– Стоять! – Услышал он игривый голос жены и оглянулся назад. – Купаться и без меня!

Маруся бежала как ребёнок, выставив руки ему навстречу.

– Красота, – произнесла она, обняв мужа, – сколько света вокруг! Смотри, как на волне солнце забавляется, зайчики так и прыгают, так и прыгают, аж нос чешется.

Вода была прекрасной, берег в этом месте был неглубок, и лучи далёкой звезды, отразившись от пестрого песка, подарили ей своё тепло.

Целый час они плавали и никак не могли насладиться мгновением счастья, выросшим из понимания неминуемо надвигающейся беды. Они целовались, лежали у самой кромки воды, говорили, снова целовались, думали каждый о своём, оставляя за надеждой будущее.

Вечер наступил неожиданно, пригласив сумерки в гости. Маруся, гонимая своим настроением, зажгла в гостиной свечи, усадила мужа в кресло и настойчиво попросила рассказать ей что-нибудь необычное и обязательно – о любви.

– О любви? – переспросил Глеб и, получив в ответ кивок головы и ярко горящие надеждой глаза, начал свой рассказ: – В одном далёком и засыпанном снегом городе, почти у самой кромки леса, там, где лампочка уличного фонаря перегорела много лет назад, жил одинокий мужчина. Его квартира уже давно не видела влажной уборки, белье забыло, как выглядит утюг, а посуда всё чаще и чаще довольствовалась холодной струёй воды.

Апатия и потеря интереса к жизни справились с его настроением, а понедельники не приносили ему желаний чего-либо менять. И только одно-единственное ещё немного теплилось и заставляло просыпаться утром, повторяя день в давно сложившейся последовательности. Это «одно» в мыслях было очень сладким и правильным. Оно рисовалось воображением и всегда заканчивалось одинаково – его бывшая жена наконец-то умирала.

– Это что? – перебила его Маруся.