Других у Бога нет

И только после того, как выпил крепкого чая, постоял на балконе, разглядывая созвездие Ориона, к нему пришло спокойствие, а потом – и сон.

Дверной звонок визжал, как поросёнок, пойманный за задние ноги. Голова понимала: утро, кто-то ломится в дверь; высохший от похмелья рот шевелил губами, как рыба, оказавшаяся на берегу, а ослабшее в сражениях с алкоголем тело вставать, а тем более куда-то идти и чего-то открывать не только не хотело, но и не могло.

– Глебасик, – услышал он ласковое слово откуда-то из дальнего далека и, решив, что это не к нему, накрылся одеялом с головой, – вставай, Виктор пришёл.

– Кто? – произнёс Глеб с надеждой, представляя, что сейчас всё само собой улетучится, и он будет спать дальше.

– Вставай, вставай, Виктор сидит на кухне и хочет с тобой поговорить.

Глеб открыл один глаз, потом другой, понял, что дурацкая поролоновая подушка всю ночь кусала его за шею и сейчас он не может поворачивать голову.

– Маруся, чего он хочет?

– Не знаю! Иди, разбирайся!

– Ох, тяжела шапка Мономаха… шея затекла, печень-птица «феникс» умерла, ноги отекли, и враги окружают… – Глеб поднялся, обернулся простынёй и вышел к другу.

Виктор сидел с очень бодрым лицом, глаза его совсем не помнили вчерашней пьянки, язык издавал звуки, которые Глеб не сразу понял.

– Спишь, валяешься, это хорошо! А меня с утра дочь подняла, прислала всякие ссылки из Интернета, а там ты во всей красе. Что же ты мне вчера не сказал, что тебя Интерпол ищет?

Глеб просыпался, он понимал, что разговаривают с ним, но как это обычно бывает похмельным утром – слова доходили до понимания не сразу, а мерцали и дрожали, словно эхо из туманного ущелья.

Виктор по-хозяйски налил себе чая и продолжил:

– Тебе нужно из города уезжать, пойдешь в магазин или машину твою под домом кто найдёт и всё, приехали. Тебя арестуют, а с меня спросят. Получается, скрываю тебя от правосудия…

Глеб понимал, что говорит ему товарищ, и не понимал одновременно. Его правда почему-то была очень похожа на кривду.

– Подожди, – перебил он Виктора, – ты чего пришёл? Чего хочешь-то? Не пойму, к чему клонишь?

– Глеб, давай ты куда-нибудь в другое место уедешь. Понимаешь, мне нужно визу получать на Кипре, дочери нужно помогать, а у тебя такие проблемы, что и меня могут наказать… – Лицо Виктора было искренним, оно просило, говорило: нужно понять, и рассказывало о том, что своя рубашка ближе к телу, а друзья прекрасны только за столом.