МОР

Последний вдох отдался жгучей болью в лёгких. Будто кислотой залились бронхи. Агония.

Жуткая, невыносимо болезненная смерть, оказавшаяся куда страшнее жизни.

Израненное тело нашли неделю спустя. Оно раздулось и было изуродовано до неузнаваемости. Никому бы и в голову не пришло думать, что Вика спит, трогать пульс или вызывать неотложку.

Близких родственников у неё не было, только чужие люди, волею судьбы связанные с нею кровными узами. Жил человек и нету. Будто и не было его вовсе. Будто он не нуждался в принятии и понимании, как любой, в кого ни плюнь.

Будто не пытался ухватиться за руку или соломинку, утопая в омуте убийственной жизни.

Квартира отошла двоюродной сестре отца, которая первым делом решила сделать ремонт и почистить ауру неблагополучного дома.

Дома самоубийц.

И мало кто понимал, что в этом не было никакой мистики.

САША

– Как же скучно, – пробормотал жирный Саша и почесал давно немытую промежность.

С тех пор, как его родители скончались, он жил, словно сыр в масле.

У тех было приличное состояние, которое перекочевало прямиком к их ленивому сыночку, ненавидевшему учёбу и прочую «фигню». Поняв, что рвать задницу больше не надо, Санчес, как его звали редкие друзья по «Контре», забил на институт и стал продуктивно разлагаться в домашних условиях.

Из восьмидесяти килограмм, часть из которых являлась самым настоящим салом, Саша быстро перекочевал в разряд тяжеловесов, набрав ещё двадцатку. Почему бы и нет? Бабла хоть опой жуй, можно заказывать еду на дом и не париться насчёт того, что уже как три месяца не выходил из дома и почти не шевелился.

Пожрать Саша любил. При жизни мама старалась хотя бы иногда впихивать в любимого сынулю полезные паровые котлетки из постной куриной грудки и овощные салатики. На что сынуля волком выл и требовал жареных свиных отбивных и олевьешечку. Ко всему этому непременно шла запивочка в виде газировки или сладких соков, в которых сахара было больше, чем фруктов. Теперь, когда предки отдали концы, Саша мог позволить себе и пиво, которое раньше в доме было под строжайшим запретом.

Каждый день был похож на предыдущий, и Саша уже знал, что завтрашний будет ничем не лучше. Поначалу, утерев сопли после смерти отца с матерью, он возрадовался невероятному везению, свалившемуся на его голову. Вот ведь и правда говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. И стал Саша проматывать нажитые непосильным трудом деньги почивших родаков.