Тень, ведомая Богом

 – Быть может, нам пора уходить?

– Нет, – твердо ответил Гэбриэл. – Я столько о тебе тут рассказывал, так тебя расхваливал. Натан изъявил желание познакомить тебя с кем-нибудь достойным. Стой здесь, сейчас я его найду.

– Гэбриэл, не надо… – поморщилась девушка, когда шеф исчез в толпе.

– Не думал тебя здесь встретить, – услышала она знакомый голос за спиной. – Пригласили все-таки.

Она обернулась, рядом с ней стоял начальник охраны Ротшильда – Вук. Он разгуливал по залу со стаканом виски и многозначительно ухмылялся, разглядывая фотографии и инсталляции, будто ему одному была известна великая тайна.

– Подозреваешь меня в чем-то? – тихо спросила Мария.

– Лишь в том, что ты странная. – Он сделал глоток. – И… непредсказуемая.

– Видел меня лишь однажды, и сразу такие выводы. Да ты эксперт, – парировала Лазарь.

– Видишь вон ту башку… – он указал пальцем на голову царя Лазаря, – знаешь, чья она?

– Под ней написано, – сухо ответила девушка.

– А знаешь, в чем ее сила?

– Понятия не имею.

– Пока она тут, у Сербии нет будущего.

– Ну так и вернул бы ее на родину.

– Зачем мне это? Мои предки и так достаточно сделали для этой прогнившей страны, а как нас отблагодарили? Забвением! Пускай все будет как есть сейчас, они это заслужили. – Бранкович уже изрядно перебрал, и его тянуло на псевдофилософские беседы, которые Лазарь слушать никак не хотелось. Она сделала один шаг к нему ближе и прошептала ему на ухо:

– Если народ забывает своих героев, то, может быть, ты просто подумай хорошенько, они и не герои вовсе, а лишь лжецы, оставшиеся в живых и написавшие свою историю…

Не дожидаясь ответа, Мария пошла в другой конец зала, откуда ей уже с минуту махал доктор Зев.

– Господа, позвольте представить вам мою помощницу Марию Лазарь.

– …Добрый вечер, – тихо сказала Мария, оглядывая титулованных особ. Четвертого барона Ротшильда она уже знала, двоих других стариков вживую видела впервые, а вот пожилую женщину маленького роста, с короткой стрижкой и крайне яркой помадой, она видела не раз. Женщина с ухмылкой и плохо скрываемой завистью к молодости и красоте рассматривала Марию.

– Мадам Олбрайт, – заговорил Зев, – позвольте вам представить мисс Лазарь: талантливый врач и моя правая рука.