Московский пират

Зачем я? К чему этот рост несуразный?

Затем ли, чтоб вечером долгого дня

Я сверху на город взглянул звездоглазно,

А тот фонарями, и кольцами газа,

И тысячей окон глядел бы в меня…

Кашалот

В глазах кашалота протяжная гаснет мысль,

Пока он недвижный лежит в полосе прибоя.

Взлетают гагары, и волны целуют мыс,

И небо над пляжем пронзительно-голубое.

На шкуре гиганта отметки былых побед

С тех пор, как спускался, подобьем Господней кары,

В кромешную бездну, куда не доходит свет,

И рвал, поглощая, бесцветную плоть кальмаров.

Вот снасть гарпунёра, что так и не взял кита.

Вот ярость касаток, кривые акульи зубы,

И старый укус, что оставила самка та,

Которую взял подростком в районе Кубы.

Он видел вулканы, и синий полярный лёд,

И танец созвездий над морем в ночи безлунной,

Беспечный бродяга холодных и тёплых вод,

Как знамя, над хлябью свои возносил буруны.

Но странная доля – проклятье больших китов,

И в этом похожи с людскими китовьи души.

Владыкам пучины, как нам, до конца веков

Из вод материнских идти умирать на сушу.

Взлетают гагары, и волны целуют мыс,

Заря безмятежна, а даль, как слеза, чиста.

В небе над пляжем упрямо штурмует высь

Белое облако, похожее на кита.

Курильщик

Ты помнишь, капитан, Барьерный риф?

Немолчный чаек зов и снежные кипени,

В сапфировую глубь ведущие ступени

И тени хищных рыб, как стаи гончих псов,

Спешащие в лесах за поступью оленьей.

А помнишь шторм у мыса Горн? Когда

Вздымалась к небу чёрная вода,

И рваный парус бился, словно птица,

И даже боцман начинал молиться,

Когда в разрывах туч, как Божия десница,

Являлась нам вечерняя звезда.

А на Борнео стаи обезьян?

А контрабанду розовых кораллов?

И ту гречанку в крепости Чембало?

Её хотя бы помнишь, капитан?

Опять молчишь… Не отвечаешь ты…

Ужель и впрямь объятья дымной грёзы

Тебе родней, мой друг, чем радуги, и грозы,

И пышных облаков багряные хвосты?

Бежим со мной туда, где вертится штурвал,

Где слышен скрип снастей, встречающих муссоны,

Где только лишь затем нужны притоны,

Чтоб, встретив их покой, дурманящий и сонный,

Свободный человек о море заскучал!

Полёт в метро

Рождённый ползать летать не может.

Сказал и сам себе не верю,

И как поверить, когда под кожей

Зреют курганы жемчужных перьев.

Когда ты ходишь, беремен небом,

А всем плевать, потому что сыты.