Счастливые и несчастные (сборник)

Во время импровизации саксофониста Борис с тромбонистом Алексеем Бахолдиным вставляли риффы, повторяющиеся фигуры, потом ударник Владимир Васильков делал сбивки и саксофонист уступал место тромбонисту, потом тот – Борису (он играл с басистом Анатолием Соболевым) – каждый по квадрату, потом все вместе и – конец.

Борис был нервный, впечатлительный, работал инженером, изучал английский и французский языки и подрабатывал переводами. Он неплохо знал литературу и никогда не расставался со «Спидолой» – просыпался, сразу включал; умывается, завтракает – слушает.

В автобусе едет – антенну выставит в окно. Приемник он любил больше всяких пластинок и лент.

– Живое общение, чувствуешь далекую атмосферу, а в записи все уже не то, – подмигивал мне.

Борис был добропорядочным семьянином; любил жену и дочь; они начинали с нуля, но со временем вступили в кооператив, купили пианино, «жигули», приоделись в дубленки. Они любили деньги, и это мешало им видеть многое другое в жизни. Позднее Борис стал руководителем оркестра в ресторане гостиницы «Советская».

Спустя несколько лет я заехал к нему домой. Мы распили бутылку вина, он сел на диван, одной рукой обнял жену, другой – «Спидолу».

– Мое счастье со мной, больше мне ничего не надо, – проговорил.

Он располнел, от его нервозности не осталось и следа – в благополучной жизни ему было легко сохранять спокойствие.

– Меня многие недолюбливают, – признался он. – И плевать! Я слишком преуспеваю, чтобы вызывать симпатию.

Симпатии всегда на стороне неудачников… Я считаю, в конце концов каждый получает то, чего заслуживает.

Теперь, когда он всего добился, ему казалось, что в жизни все правильно и справедливо.

Чаще всего я заходил в кафе «Синяя птица» – подвальчик на углу улицы Чехова. Года два-три я торчал в этом погребке чуть ли не каждый вечер. Там играл квартет Виталия Клейнота, а на фортепиано – мой близкий друг, который открыл мне мир джаза – Валерий Котельников – Котел, как мы его звали.

Котел – живописный человек: высокий, черноволосый, с глубокими темными глазами, которые просто завораживали слабый пол. Я помню, как на один фестиваль пришли его поклонницы из всех районов Москвы, а одна барышня даже прикатила из Ленинграда. Днем Котел писал кандидатскую в институте нейрохирургии, по вечерам играл в «Птице».

Котел случайно стал музыкантом. Мальчишкой бежал на стадион, вдруг пошел дождь, спрятался в подъезде, а там музыкальная школа.