Клетка

Почему, кстати, вы пришли к нам в такой одежде? В нашем пролетарском государстве вам незачем стыдиться своей рабочей одежды.

– Я – инженер-проектировщик, начальник сектора телеметрии в НПО «Базальт», слышали о таком? А зовут меня Борис Илларионович.

Капитан Вагинян насмешливо улыбнулась и спросила:

– Кулаков?

– Не Кулаков, а Кулагин.

– Так-так. Что-то я сомневаюсь в этом. Ну да не важно. Вы опоздали на один час пятнадцать минут.

Борис подумал, что сейчас только десять часов пять минут, никак не пятнадцать, да ему и не было назначено время приема.

Но он твердо решил, что следует больше наблюдать, чем объяснять, и промолчал.

Женщина встала и выпрямилась, отчего петельки для пуговичек на ее рубашке заметно растянулись, с трудом удерживая давление могучей груди. «Восхитительные перси, капитан – молодец», – подумал Борис, и у него на мгновение перехватило дыхание.

– Вы, Кулаков, должны были явиться ко мне ровно один час пятнадцать минут тому назад, – сказала «мадам дознавательница», повысив голос.

– Кулагин, ваша честь. Не понимаю, как вы исчисляете мое опоздание. Пусть это так и останется неразрешимой загадкой для меня. Но ведь я уже здесь.

– Я распустила всю комиссию и свидетелей и теперь никоим образом не обязана вас допрашивать.

– Раз не обязаны, то и не допрашивайте, – примирительно сказал Борис.

– Хорошо, поскольку допроса так и так не будет, пойду вам навстречу. В качестве исключения. Но чтобы в дальнейшем никаких опозданий. Вы меня поняли?

– Понял, конечно.

Но в чем вы пойдете мне навстречу? Кстати, извините, не знаю, как обращаться к вам, товарищ капитан или как-нибудь по-другому?

– У нас не тюрьма и не место лишения свободы. Мы не палачи и не вертухаи – так ведь называет надзирателей либеральная молодежь вроде вас? А вы не заключенный. Ваша вина пока не доказана. Пока. Поэтому пока… вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству. Эсмеральда Вагиновна, – сказала она внезапно дрогнувшим голосом и как-то особенно выразительно посмотрела на Бориса своими огромными выпуклыми глазами в обрамлении густо накрашенных ресниц.

 – Подойдите поближе, какой вы все-таки робкий. Садитесь. Вот вам разлинованные листы бумаги и ручка. Не пишет? Возьмите эту. Пишите чистосердечное признание. В конце обязательно надо добавить: «написано собственноручно без физического и психологического давления со стороны органов дознания, ФИО, расшифровка, подпись».

– В чем признание? Я не знаю до сих пор, в чем меня обвиняют.