Клетка

За дверьми тишина. Или тихо звучит музыка. Смех. Всхлипывание, кто-то плачет за дверью. Выбегают и забегают какие-то дети. Кто-то рассказал ему, что побывал однажды в комнате, окна которой выходят аж на Обводный канал. Как? Этого не может быть, это же совсем другой район Ленинграда. Вот так. Видать, все возможно на древней Петербургской земле.

Если комната открыта, сразу видно, что это никак не кабинет следователя. А если закрыта… КГ стучал в закрытые двери. Открывали старики, школьники, женщины с грудничками.

– Где я могу найти лейтенанта Редько?

Все принимали деятельное участие в его поисках.

– Манюня, ты не знаешь, где найти лейтенанта Редько? – кричала в открытую противоположную дверь мамаша, засовывая розовую сиську в рот своему младенцу. Зачем кричала? Он и так видел, что в комнате, из которой вышла мамаша с младенцем, никакого следователя не было.

Многие очень переживали, они понимали, насколько для КГ важно отыскать лейтенанта Редько. Долго думали, расспрашивали соседей.

За ним уже шло несколько человек, разыскивая какую-то дальнюю квартиру, где, по их мнению, молодой лейтенант может снимать комнату. Может, вам нужен лейтенант Реж-ко… А может быть, Руцкой… Нет, вы точно знаете?

Какая бессмысленная затея! Приветливый молодой человек, видимо, студент, затаскал его по комнатам и этажам. Борис решил прекратить поиски и попрощался с милым студентом. Идея, которая вначале показалась ему столь интересной, ничего не дала, поиски закончились полным фиаско.

КГ поднялся на второй этаж, где он уже был несколько раз, и, раздражаясь на самого себя, постучал в первую попавшуюся дверь. Никто не ответил. Он положил руку на дверь и чуть надавил. Дверь легко открылась. Как бы сама собой. Прямо перед глазами – часы. Десять часов. Ровно. В узком коридорчике перед небольшой комнатой – наклонившись вперед, попой к Борису, – молодая женщина с подоткнутым под трусы подолом, оголяющим белые крепкие ноги, мыла пол. Выглядело это довольно заманчиво, ничего не скажешь.

Услышав скрип открывающейся двери, женщина выпрямилась и, вытирая довольно мускулистые руки тряпкой, повернулась к вошедшему.

Нюра Ишкинина. Это она. Аппетитная татарочка: брови вразлет, раздувшиеся ноздри небольшого носика и острые соски, оттопыривающие тонкую кофточку. Это она, его бывшая школьная одноклассница, когда-то вызывавшая его первые эротические грезы и переживания.

Нюра совершенно не удивилась.