Ангел, роняющий перья

Светлана подумала, что не рискнёт такого зубастого даже погладить и осталась сидеть в машине, пока коричневого с желтыми подпалинами кобелька упаковывали в коробку. Это был не чистокровный «немец», но породу выдавали и умные миндалевидные глаза, и смешно торчащие ушки, и длинная сильная шея, и прямые мускулистые конечности.

Когда коробку поместили на заднее сиденье автомобиля, щенок затаился: он, вопреки ожиданиям, не скулил, не пытался выбраться.

– Как бы ты его назвала? Ну, давай, придумай-ка ему кличку! – Антонис сел за руль, на время избавив Светлану от мученической роли начинающего водителя.

– Грэй, – вдруг произнесла она, сама удивившись такому скорому выбору.

– Что значит «Грей»?

– Ничего не значит. Это герой одного романа, который приплыл за любимой девушкой на корабле под алыми парусами.

– Кто писатель?

– Грин.

– Гримм? – переспросил парень, намеренно растягивая «м».

– Нет. Гримм – это братья Гримм, сказочники. А этот писатель – Грин. Он был романтик. Писал о море. О любви. О мечтах. О том, что каждый может сделать для близкого чудо.

– Хорошо. Очень хорошо! Пусть будет Грэй! Ну-ка, позови его!

Светлана обернулась, поскребла ноготками по коробке:

– Грэ-эй! Грэй!

Щеночек молчал.

– Ничего, привыкнет, – с уверенностью сказал Антонис, лихо свернув на просёлочную дорогу перед носом у громоздкого трактора.

Поговорили ещё о том, где он разместит своего друга, чем будет его кормить, когда будет делать ему паспорт и прививки. Теперь Светлана уже довольно хорошо знала греческий, чтобы что-то обсуждать.

За окном мелькали маковые поля, пасущиеся на лугу лошади, живописные греческие домики. Светлана уже дня два тому назад решила для себя, что этот парень, который не оправдал её надежд, как хороший работник – он много курил, часто пил кофе и отвлекался на какие-то посторонние дела, будет вычеркнут из списка её контактов раз и навсегда.

То, что Антонис нуждается в чьём-то участии, в преданной бескорыстной любви, догадаться было не сложно.