Свободные пьесы

С помощью архивных документов, как надеются организаторы, люди сами смогут понять причины и последствия событий 100-летней давности

ИРИНА АНТОНОВНА. Мне ужасно претит буржуазный стиль существования, он мне противопоказан просто. Люди должны жить достойно, с достатком, но всякое преувеличение этой материальной стороны – неверно. Помню, что началось в 90-х годах… Какая-то безумная страсть к обогащению. Однажды по телевизору показывали квартиру человека, занимавшегося аптечным делом. 45 комнат на двоих с женой… Это же просто чудовищно! Человек должен себя ограничивать.

Он не может съесть все блюда, что есть на свете, не может спать со всеми красивыми женщинами, которые ему нравятся.

ЗВЕЗДОЧЁТ. Наша новая система ценностей слишком молода, чтобы устояться, и уже начинает разваливаться. У нас трудно быть конформистом, все равно рано или поздно вступишь в какую-нибудь конфронтацию – с каким-нибудь институтом, жэком, обществом…

ИЛЬЯ ИЛЬИЧ. С высоты своих лет скажу вам, я себя чувствую молодым и исполненным творческих замыслов художником.

Но сегодня мне ещё труднее жить, чем раньше, потому что вместо соцреализма официальным искусством пореформенной России становится поддерживаемый властями и некоторыми олигархами авангардизм

ИРИНА АНТОНОВНА. Мне несимпатичны богатые не из-за того, что у них так много денег. Нет, мне претит их убеждённость в том, что им закон не писан, что они достойны всех привилегий… Сегодня некоторые вещи я абсолютно не принимаю. Невозможно, чтобы недра страны – газ, нефть, лес, другие природные богатства – принадлежали отдельным людям.

Такого не может быть, в России особенно! Так неправильно, это должно быть изменено.

ЖЕКА. Жадность – это очень важно. Жадность и зависть – ключевые слова для определения моего поколения. Всем его представителям всегда всего недостаточно, всегда нужно только больше, больше, больше. И у тех, кто смог с этим как-то справиться, конвертировать это чувство в энергию, все хорошо. Иным же остаются бесконечные сеансы самопожирания.

ЗВЕЗДОЧЁТ. Я втемяшил себе в голову идею какого-то нового образа жизни. Я не скажу, что это социальные вещи, это, скорее, что-то этическое. Мы просто хотели жить по-новому. А сейчас трудно сказать, чем я собираюсь заниматься – может, театром, может, литературой, может, искусствоведением или политикой, может, экологией – ну, где-то там.

ИРИНА АНТОНОВНА. Вообще я очень горюю об изменении образа человека моей страны, всё меньше вижу целостных людей.