Идолы и птицы

Постепенно личный интерес начинает вести наружу, не принимая во внимание заботу маленькой ссохшейся старухи, знающей об этом мире значительно больше меня и многих мне подобных. Сказать, что всё происходящее – заслуга исключительно моих волевых усилий, было бы в корне неправильно. Тут больше инициатива принадлежит древним силам, передающим необходимые навыки в генетическом коде, силам, дремлющим в каждом человеке с рождения. И вот пространство рвется, линия горизонта разрывает липкую серость, перед глазами постепенно начинают проявляться свет, цвета, объекты.

Вокруг очень ярко, наполнено разнообразием форм, теней и красок. Я нахожусь в каком-то прямоугольном помещении, окрашенном в приятные нейтральные тона. Перед глазами бугрится скомканная белая ткань, за ней замечаю четырех существ, пристально в меня вглядывающихся. Вокруг располагаются всякие прямоугольные предметы: для входа-выхода, для попадания солнечных лучей, для хранения вещей. Прямоугольники на стенах, на полу. Я, наверное, попал в некую прямоугольную вселенную, лишь фигуры наблюдающих меня существ как-то не вписываются в общую картину этого мира.

Кроме отдаленно угадывающейся вертикальной симметрии, у них с угловатой обстановкой нет ничего общего. По всей видимости, они случайные гости здесь.

В голове путаются мысли. Кто я и где нахожусь? Взгляд инстинктивно бросается рассматривать всё вокруг, но инстинктивно останавливается на стоящих передо мной… людях. Да, это люди. Два пожилых мужчины и две женщины, всё их внимание приковано ко мне, и, судя по затянувшейся паузе, они ожидают от меня определенных действий.

После незначительного промедления молчание нарушает пожилой авторитетный мужчина – он в данной группе, похоже, главный. Он подходит, ещё раз внимательно вглядывается в меня, и, присев на расположенную рядом конструкцию из прямоугольников, начинает задавать вопросы:

– Вы знаете, где сейчас находитесь?

Помните, как вас зовут?

Вопросы приводят меня в замешательство: я понимаю, что не знаю, где нахожусь, и ко всему прочему – оказывается, что у меня во что бы то ни стало должно быть имя или какое-то название.

Для того чтобы подтвердить свое существование в этом мире, имя, по всей видимости, – обязательный атрибут. А по постановке вопроса понятно, что оно у меня есть. И это логично, что оно у меня есть, ведь я твердо осознаю, что существую, а без имени прямоугольный мир, скорее всего, меня просто бы отторг, вытолкнул назад в мою липкую пульсирующую серость.