Соната снегопада. Лирика разных лет

Королеве снится временами

Дерзкая, несыгранная роль.

Даже если этот мир театр,

Где душой владеют вновь шуты,

То художник царь и гладиатор.

Девять королей ему служить

Будут вечно, спрашивать совета.

И искать свиданья в час заката.

И к нему вернется королева.

Муза и Мечта, летят куда-то.

Улыбаясь, этому не веря,

Не желая знать, что есть расплата,

Дерзко улыбнется королеве

Увлечет в свой мир, и нет возврата.

Он уйдет туда, где вдохновенье,

Красота костюма или тела

Увлечет, и в этот час забвенья

Мулен Руж придет и королева.

Только он над пропастью взлетает,

Там, где мир в отчаянье срывался,

Короли беседуют с шутами,

И несутся пары в ритме вальса.

Художник и Муза

О, эта праздная небрежность,

когда краса так дивно манит,

И что нам остается? Нежность.

И пусть иллюзия обманет.

Мы в том театре, как актеры,

готовы снова раствориться.

Печаль, она проходит скоро.

И очень страшно воплотиться.

О, львицы дивные, вы снова

небрежно смотрите на мир.

И больше нет пути иного,

как только распрощаться с ним,

Когда прекрасная эпоха

растает, словно этот сон.

Останется лишь профиль Блока,

потом исчезнет даже он.

В театре, где мы все играли

себя, а может быть иных

Созданий, дивные печали

хранили этот старый миф.

И мир, в его великолепье

был так далек от этих грез.

И вы проснулись на рассвете.

И ветер вдруг духи унес.

И в старом парке встреча

снова так неожиданно мила.

И мира больше нет иного,

чем тот, который обрела

Твоя душа в театре этом,

в плену у света и тоски

Звучали дивные сонеты,

и пелись светлые стихи.

Ваш век серебряным назвали.

И в блеске тихом и тоске,

Звучали дивные печали.

И веер чуть дрожал в руке.

Раздета больше, чем одета,

и потому озябла снова,

Но света не было от света.

Метались среди грез и снов.

Небрежно брошенные снова

в мой век, и в трепете огня,

Еще я вижу этот пламя,

заворожившее меня.

И диалог, он будет длиться,

и что ему теперь века,

Когда вдруг воскрешает лица

опять художника рука.

Я знаю, мы были волками

Я ЗНАЮ, МЫ БЫЛИ ВОЛКАМИ КОГДА-ТО

И так не хотели людьми становиться.

И вот при луне за былое расплата —

Нам волчья свобода ночами приснится.

И снова зовет меня серая стая.

Туда, в тишину заповедного леса.

Где Леший нас снова на дело сзывает.