Солнце нашей доброты

До сестры и брата я дозвонился лишь вследствие проявленной настойчивости. И та и другой обещали подумать, каким образом организовать уход за матерью. Но сколько они будут думать, и будут ли вообще принимать деятельное участие? Вопрос повисал в воздухе. По-человечьи, они должны были всё бросить и примчатся сюда.

В пятом часу ночи пробудился от прерывающегося голоса матери, призывающего к себе. Я вмиг оказался у постели.

– Что-нибудь надо?

– В туалет.

– Попробуй встать. Я тебя придержу и потихонечку дойдем.

Мать в точности исполнила сказанное мною. А я тихонько радовался, что не придется возиться с памперсами.

– Куда же подевался он? – вдруг спросила мать, укладываясь с моей помощью в постель.

– Кто он?

– Только что здесь стоял в углу. Такой высокий, что головой упирался в потолок, стройный, весь в черных одеждах, с черными кудрями. И как будто без лица. Вот здесь стоял в углу и молча смотрел. Ему сказала: «Зачем опять пришел, кто послал тебя.

Теперь я здесь не одна. Со мною сын». Он скрежетал зубами. Я силилась увидеть его лицо; от моего внимания оно должно было проступить. Он все больше тряс волосами, скрежетал зубами и подступал ко мне… Видимо, испугалась и позвала тебя.

– От твоего рассказа меня дрожь пробрала. Где ты, говоришь, он стоял? – спросил я.

Мать указала рукой, и я решительно шагнул в скрытый мглой угол комнаты. И тут же вздрогнул от звука, похожего на крик летучей мыши.

– Ты что-нибудь слышала?

– Так он всегда приходит и уходит, – отвечала мать.

 – Он стоял и слушал нас.

– Твоя квартира захламлена вещами, с которыми связаны самые различные и даже противоположные воспоминания. Я бы все эти не нужные вещи просто взял и вывез на свалку.

– Здесь многие вещи Кати и Андрюши.

– Ну и что?! Я лежал и думал, как быть дальше. Сегодня воскресенье, завтра на работу мне. Как ты тут одна будешь?

– Как-нибудь.

– Будем сегодня переезжать к нам в квартиру. Вот что я решил!

– Ты бы сначала у Светланы спросил.

Пустит ли? Зачем мне вам мешать? Как-нибудь здесь одна. Буду передвигаться ползком. Ну а за продуктами ходи ты.

Я не воспринимал её возражения и решил вообще никого не слушать: иногда приходится поступать волевым способом, иначе любое намерение утонет в бесконечной говорильне. Ближе к обеду появился дома и твердым тоном сообщил, что на время болезни будет лучшим вариантом, если мать поживет у нас.