Огонь

Я – с непокрытой головой, и голо

Нисходит снег, как протокол, насильн.

Крупа московская, ноябрьский синий вечер,

Машины дверца, как подъезда дверь,

Закрыта с клацаньем. О, я была невежда

В краю змееопутанных невежд!

Меж двух домов, со всем своим носильным,

Вися канатоходцем над Москвой,

Я прозреваю невесомый иней

Как частный случай дьявольских оков.

«Когда приехали? Зачем? Без документов?»

Он паспорт держит. Сумрачно глядит.

На дальних подступах,

среди сплошных умертвий

За этот час мой грешный дед убит.

В таком же холоде, в пустых снегах Донщины, —

Все для того, чтоб в некий звездный час

Рацеи мне с погонами мужчина

Читал о пребыванье в москвичах.

Чтоб в небо синее, известное, не глядя,

Я то же, что и он, могла понять:

Что здесь лежит, кольцом, столица ада,

Великих жертв хозяин, Пустосвят.

VIII. В ЭТОМ СВЕТЕ

Зеленый куб, заклятая печаль.

В саду усадебном, пародии Версаля,

Кусты подстрижены, как мелкий сорный чай,

Заваренный зарей – благоуханной сайкой.

Весна безлюдная, просторный окоем.

Все близко, сплюснуто, и облака продольны.

Мы на скамьях лежим и, глядя ввысь, поем

О том, что хорошо, что ничего не больно.

В голландском домике оконная слюда

Чистопромытая, вся в перекрестках рамы,

Нам открывает озаренье, даль,

И угол комнаты, что даль и озаряет.

Край верстака, мундштук и кружка, тень

Вечерняя и проблеск на фаянсе

Какой-то ступки.

Алхимика прибор? Мы внутрь глядим, паяцы.

Любовь разбитая, как в ступке истолкли,

А мы все приняли и заварили кофе.

Век восемнадцатый по небу, век молитв,

Плывет в горящем облачном киоте.

Как ангел с купола – ступает по среде

Воздушной прелести, по розовым виньеткам,

Уходит в направлении «везде»,

В молчанье радости и в этом свете, в этом.

Уходим мы – домой. И синие коты

(Две шубки, различимые не сразу)

Цепляются, как ежевик кусты,

И порскает, высок, наш просветленный разум.

IX. ЧУВСТВО БОГА

Анджуму Азизу Нурани

Мусульманские четки есть у меня,

Их подарил мне коллега,

Зороастрийцами были предки его,

Триста, четыреста лет назад,

До исхода в Пакистан из Ирана.

Сейчас он британец, дипломат,

И оба мы на службе

Ее Величества,

Смотрим в окно на Москву.