Призраки Петрограда 1922—1923 гг. Криминальная драма. Детектив

Он нежно привстал и, обхватив Марусю руками, шепнул:

– Я никому тебя не отдам!

– Делом будем заниматься… вместе! – подхватила она, он закрыл ее рот рукою.

Глаза ее блестели. Леня вытянул из ее рук бутылку и вылил остатки содержимого на пол.

Потом вдруг провел рукой по пышным черненым волосам. Тронул нежно губами ее соленую от слез щеку, шею, плечо.

– Ну что ты, что… – Он ближе притянул ее и начал жарко целовать.

– Ну тише, ш-ш-ш, девочка моя… Ты запуталась, бедненькая… Ну что ты? Я что-нибудь придумаю, – нашептывал он ей, – верь мне.

7. Золотых дел волочильщики

Пафнутий уже заваривал чай, будто бы поджидая Леньку, медленно поглаживал жиденькую бороденку.

– Ноченька что надо, – сказал он подмигивая. – Хочу познакомить тебя с первоклассными маравихерами! – сказал Дед. – Оба два вальты червонные. С ними не сгоремычишься, стреляные.

«Тринь-тили-бринь!» – навзрыд пиликнул дверной звонок.

– Кого лихая занесла? – Дед испуганно помрачнел, двинулся к выходу.

– Куда долю дел? – раздался басистый голос чужака. На пороге стоял детина в рогожковой ушанке и засаленной лоснящейся дубленочке.

Ленька выпучил моргалки на него, из-за угла, рукой шаря спиртное.

– Да ты шо? Какие аржаны, давеча все ж Мальцу передавал…

– У-у-у! Немае, гнида… – детина тряс старца за грудки.

Вдруг он, словно ужаленный, откинул его на пол и красной с морозца рукой начал спешно открывать ящички гардероба, другой рукой скидывая с вешалок одежду.

– Помилуй, Бык! – причитала из угла блеклая тень Пафнутия.

Детина развернулся к нему, сверкая зелеными зенками. Он утер мясистый свой нос и почесал щеку, на которой сияла неизвестная доселе медицине мокнуть. Перевел прицельный взгляд с Пафнутия на выпуклость под обоями.

– Опять, што ль? – И Бык направился к дрожащему от страха Деду, легонечко подвинув его, проворными пальцами извлек крест-накрест перебинтованный пакет.

– Ну ты бы хоть дислокацию нычек-то менял! – Подобревший детина извлек содержимое и аккуратно запихал все денежки во внутренний карман.

– Дак я же что?

– А то, еще раз учудишь – весь блат с тобой прекратит якшаться! – И Бык пригрозил пухлым пальцем, потом сжал кулак, занося его над трясущимся примусником.