Призраки Петрограда 1922—1923 гг. Криминальная драма. Детектив

Она держалась прямо и грациозно, подобно дивам Викторианской эпохи.

– Меня зовут Мими. А это Лидочка! – добавила Мими. – Моя товарка.

– Только немного глуховата, – добавила Монька и вновь расхохоталась.

Она по-хозяйски осмотрела присутствующих, и бесцеремонно взяла Пафнутия за грудки, и притянув к себе, грозно шепнула ему на ухо:

– Это что? Ты кого нам подогнал? «Два с боку» я сразу выкупаю! Бросил нас на дворню, постылый?

– Спокойно, мама. Никаких ментят, ма-ра-вихеры се, новехонькие! Раздевайся, проходи, смотри: добротный хавчик, – твердо ей ответил Дед, высвобождаясь, пока девицы расстегивали шубки с каракульчовыми манишками, зазывно улыбаясь молодым людям, красивые и ряженые, словно куколки.

– Мы ненадолго…

– Ну что, цацы, проголодались? – спросил гостеприимный хозяин. – Пожалуйте к столу. – И, поклонившись с нарочитой обходительностью, препроводил марух в залу.

– А вы жрать хотите, деловые? Что у нас на сегодня? – спросила деловитая Монька Клопп.

– Сегодня у нас сосисочки в томатном, есть зельц!

– И мы не с пустыми, – продолжила фрау.

– Я вам помогу, – вдруг вызвался Гаврюшка, заботливо подхватив нагруженную сумку со спиртным. Лида покраснела и опустила голову.

– А что это за имя странное – Мими? – спросил Варшулевич.

– Машка, наверное, только вон, смотри, как пуху на себя нагоняет… – шепнул ему Ленька.

Мария села справа от Моньки, достала папироску «Штандартъ», обвела присутствующих томным взглядом.

Варшава поднес к пухлым губам с сигаретой спичку. Маруся одобрительно кивнула.

Тем временем госпожа Клопп налила себе «рыковки» из графина, залихватски ее опрокинула в рот.

В большую комнату вошли: Дед с подносами, Луде несла фужеры, позади нее семенил Гаврюшка с ледяным ведром и бутылкой «Абрау-Дюрсо».

– Маман, не даете мне сдохнуть с голоду!

– Змеи не дохнут… – отозвалась Клопп.

Дед чмокнул Моньку в нарумяненную щеку. Так было принято.

Зазвенело стекло. Попойка набрала обороты.

– За встречу!

– Говори, Дедка, чем нонче разжился?

– Мы празднуем рождение новой банды «Серые шинели».

– Тю! А кто главарь?

– Я, – отозвался Пантелкин.

– А вижу, вижу. Залетный, што ль? – спрашивала Монька, заедая горькую квашеной капустой.

– Тихвинский он, – пояснял Пафнутий.