Листок в клетку

Не успел он вымолвить вторую фразу, как машина так же быстро рванула вперёд.

Вот и Юра, так же вклинился, а потом резко рванул вперед по встречке, обгоняя всех и нарушая правила.

Случайно стало известно, что Юрий Вячеславович Мотылёв становится большим бизнесменом. Он задумал большой проект с партнёрами нашей организации в обход нас. Его надо остановить пока не поздно. Юра чего-то недопонимает. Это получается как история с яйцом кукушки. Его положили в одно гнездо со всеми, оно, принятое как родное, созрело, а вылупившийся подлец выкинул всех.

Глубоко в душе Семёна зрела обида. Обидно было за Юру. Для него окружающие люди являются лишь крепкими ступеньками лесенки, по которой он стремится к намеченной цели.

– Его надо остановить, – произнёс Семён, глядя на сотрудника ДПС, который показал водителю фуры знак остановиться.

Заседание Совета шло уже около получаса. Обсуждались разные текущие вопросы. Все с нетерпением ждали основной темы заседания, поглядывая на Юрия Вячеславовича.

Наконец, руководитель организации Александр Алексеевич Машуков попросил Семёна изложить присутствующим суть вопроса. Хотя надобности такой не было, все были в курсе событий.

Семён спокойно, кратко и чётко всё объяснил. Сказывалось военное прошлое.

– Юрий Вячеславович, – произнес Александр Алексеевич после того как Семён завершил своё выступление, – что можете сказать?

– Ничего, – смотря в пол, ответил Юрий.

– Юра, отложи запланированное мероприятие, – почти скороговоркой заговорил его старый друг Алексей Владимирович Бывалый, – через полтора месяца мы проведём запланированный конгресс вместе, всё будет нормально, и все сохранят лицо.

– Я ничего не могу отменить, – сказал Юрий, продолжая смотреть в пол.

Семён думал о том, что над Юрой кто-то стоит и держит его на коротком поводке, поэтому он и упирается.

– Ну что, – Александр Алексеевич посмотрел на своих коллег, – кто хочет что-нибудь сказать?

– Юра, ты не прав, очень не прав, – грустно произнес Сергей Николаевич Кузьмин, руководитель Волгоградского филиала организации.

В кабинете нависла тишина. Было отчётливо слышно, как часы на столе Александра Алексеевича отстукивали время. Именно отстукивали, словно кто-то равномерно кувалдой вбивал кол в мозг. И чем дольше было молчание, тем глубже кол втискивался в сознание, которое готово было расколоться на две части.