Предзимние росы

    1977 – 2001 г.

Лето

Ирине Викторовне Бухаровой

Здравствуй лето с туманами белыми

меж теснящихся в роще берёз,

с дождевыми поющими стрелами,

зябким трепетом утренних рос.

Дай мне лето волшебное средство,

чтоб от зимних простуд и тревог

мог ступить неожиданно в детство,

в пыль вечернюю теплых дорог.

Чтобы только согреться душою

и вдохнуть запах скошенных трав,

посидеть у костра над водою

у забытых речных переправ.

И опять наслаждаться рассветом,

замирать от зарницы в окне.

Жаль, что коротко здешнее лето

и от этого краше вдвойне.

Осень

Грустно как! Куда бы взгляд ни бросил,

потускнела зелень и листва

и едва замеченная, осень

скоро вступит в полные права.

Пеленой тумана опечаля,

у реки уснувшие кусты

и едва позолотит вначале

первые увядшие листы.

Но ещё ни на луга, ни в рощу

желтокрылой птицей не летит,

кровью клёнов на ветру не ропщет,

мне души ещё не холодит.

Но так скоро с ней не будет сладу,

чтобы без труда и маяты

оторвать восторженные взгляды

от её печальной красоты.

До конца в её живом сосуде

ненасытным пламенем дыша

будет всласть, чего не знают люди,

бесноваться женская душа.

Только всё посовершив как надо,

напомадя губы серебром,

вновь уйдёт, спеша опять куда-то

донага раздетым октябрём.

Буду ждать, ходить лугами к роще

и напрасно с болью, повторять:

– Я люблю вас, Осень! Правда, проще

не любить, не ждать и не терять.

Листопад

Виталию Кузнецову

Грустное время. Осенние листья

шумно гнездятся в постель.

Сохнет палитра, замочены кисти

и бесполезна пастель.

Переболеть колдовски-бесноватым

танцем кровавых сердец,

чувствуя в корень себя виноватым

и бесталанным вконец.

Пить колорит, обжигая глазницы,

трепет угасших ветвей,

милая, ты не поможешь, синица,

трелью весёлой своей.

Долго ещё, в напряженном прищуре,

впитывать будет, спеша,

прелесть и боль уходящей натуры

до утоленья, душа.

А, между тем, успокоив осины

и завершив листопад,

киноварь крупным мазком с мастихина

бросило солнце в закат.

Осень

Какая затяжная нынче осень,

с обилием и снега и тепла…

И лёгкая небес увядших просинь,

и туч нависших сумрачная мгла.

И ветер, что кусты клонил устало

под колкий перезвон шуги, затих…

И мне вдруг на мгновение предстало,

что этот год устал в конце пути.