Скорый поезд «Россия»

Наш любимый класс

оставит скоро стены милой школы,

и вальс прощальный, памятный для нас

нам кажется и грустным и весёлым.

Учителя да не забудут нас!

И никогда для нас не постареют.

Их добрые сердца и этот вальс

пусть долго, долго нас стобою греют.

Пусть новые дороги и года

нас закружат, и юность не вернётся,

но ты не верь, что снова никогда

всем вместе нам собраться не придётся.

V

И этак, лет уже в семнадцать,

я сердцем начал понимать,

что Родина большая, братцы,

что больше, чем семья и мать,

которая тебя, лелея,

взрастила и передала

любовь к земле, благоговея,

всё доброе, всё что смогла.

С гитарой, чудом наспех взятых

стихах, – был Визбор на устах,

романтика шестидесятых

нас уносила в поездах.

Хотелось жить, творить, работать,

крепить великий наш союз,

союз труда, союз народов

и прочих нерушимых уз.

Но кто-то с горочки спустился

и свет кремлёвских звёзд угас,

и что-то в нас переломилось,

и что-то надломилось в нас.

VI

Коммунист по призванью

и вышел я по убеждению

гордо в тень и не зря

с поимевшего крен корабля.

Мне досадны до боли

как нелепейшее наваждение

этот вздор, это бред,

эти муки седого Кремля.

Я исправно платил

алименты, налоги и взносы.

И партийную кассу

был до гроба готов пополнять.

Но скажу откровенно

с пониманием сути вопроса:

культ стерпел и застой,

перестройку не в силах принять.

Перестройка нужна,

только тактика тонкое дело.

Но у нас лихо рубят,

и головы щедро летят.

Демократия слепо

избирает кумиров и смело

так же слепо сметает,

не хотят они или хотят.

И пока мой народ

исправляет ошибки вождевы,

и по новому хочет

и смеяться, и плакать, и петь

не зовите меня

в этот рай ваш задрипанный новый

отзвенел и устал я

как старая трубная медь…

VII

Верховиком в огне-пожаре

гудели толпы меж вокзалов,

и в этой музыке базарьей

игриво скрипка флиртовала.

Была молоденькой скрипачка,

и на глазах у трёх вокзалов

за баснословную подачку

в стакане муть подогревала.

И, окропляясь мутью брызг,

все приезжали, уезжали…

Бомжи, пообмочившись вдрызг,

рядками возле стен лежали.

Так разлетались вникуда

осколки лоскутной России.

Шумела мутная вода.

Играла скрипочка. Босые

шпанцы шныряли и жульё,

и поколеньям в назиданье

опережало бытие,

по-настоящему, – сознанье.