Кафе поэта

Как палочку на эстафете жизни,

Передавали мою жизнь.

Учителя и тренер вместо папы,

И роты командир заставил быть бойцом.

Усвоил я не все от них, но понял,

Не сдашься – помощь обязательно придет.

Итак в течении всей жизни, когда трудно,

Приходят в обликах людей ко мне,

Учителя от слова Бога жизни,

И созидая лечат душу мне.

Вот это соль земли и их немного,

Но сила в них неисчерпаема живет.

И если далеко находится подмога,

То сами небеса меня ведут в поход.

И это верно – что в конце, то и в начале,

Как в небе так и на земле,

Творят учителя в нас созидая,

Поэтому мы до сих пор идем на свет.

Во загнул

Размазан Солнцем на горбушке жизни бутербродным маслом,

Удобен стал, понятен, вкусен рифмой гладкой мой рассказ,

То не стихи, а думы о прекрасном – только неказистой рифмой,

Понятнее – замечено доходит некий смысл описанный в стихах.

На смысл упор в рифмованных сказаниях у Альберта в слове,

Сначала мысль и дело только в эгоизме пишущего в тут.

Мечтает ваш коллега стать и быть бессмертным в мыслях,

И открывает Вам к бессмертию тернистый поначалу путь.

Живёт давно предание заветов на скрижалях у шумеров,

О Гильгамеше рифмой сложен мудрый мыслей древний сказ.

Живёт и дал рождение пророкам в продолжение жизни словом,

Родник живой течет из мысли, будит чувства и выражается в делах.

Но есть обратное движенье у пути познания мысли чувством,

Чтоб разбудить уснувший мозг для творчества и постижения творца,

Необходимо вырастить огромное живое чувство счастья неземного,

И только с ним познать любовь и тот живой родник, что спрятан у тебя.

Сегодня он

Сегодня он тёмный, завтра он светлый,

Для церкви отступник для Бога монах,

Брошен отцом, матерью предан,

В жизни всегда делом он прав.

Границу в душе пролОжил всевышний,

Портал для прохода открыт небесам.

Таможня жива, платят при входе,

Удачей и словом в житейских делах.

Страдает болезнью, людьми не понятен,

Отвергнут друзьями, счастлив судьбой.

Знал он богатство, почесть и славу,

На рынке служил презренным слугой.

Таможня всё знает – нет там запретов,

Открыты границы в оба конца.

Обоим он друг, для обоих предатель,

А одиночество кровный с ним брат.

Скиталец в пространстве, застрял здесь надолго,

Трудяга от бога и черту слуга.

Шизофрения скажет вам доктор,

Пав на колени индульгенций прося.