Добрая память

Родители старшую дочь обижали,

Предвидя беду ее, взглядом косым,

Хотя нет вины ее в том, унижали,

И бить не в диковинку дочь было им.

Стыдились они Степаниды, а брата

Жалели и холили. С детства была

Перед Демьяном уже виновата.

Слышал вперед: «Не возьмут со двора».

Сестры не жалел. Лишь Матвей на всем свете

Один пожалел ее. Горечь тоски

Матвея по прежней супруге заметя,

Ревностью сердце сомкнула в тиски.

Трудно ей было принять его горе.

Дети ж Матвея, ревнуя отца,

Страдая по матери, только дурное

В связи их видели, к мукам вдовца.

(Дочек его выдавать скоро было

Замуж самих – были юны они.)

Младшая мачехе сразу дерзила,

Иные молчали еще – до поры.

Что-то ей Настя такое сказала,

Чего Степанида стерпеть не могла.

Ударила Настю, что б место та знала.

Настя обиды простить не смогла.

Детей никогда у Матвея не били:

Авдотье и в ум бы прийти не могло –

Саму ее в детстве безмерно любили,

Матвей слишком помнил же детство свое.

Поднять на детей не решался он руку.

Им никогда он не смел причинить,

Характер их гордый, – в него ж, – зная, муку,

Какую ему довелось пережить.

Росли они вольно. Родным доверяли.

Между собою все были дружны.

И сразу о ссоре отцу рассказали.

Лишь глянул на дочь – тут слова не нужны.

Матвей объясниться позвал Степаниду,

Из дома не гнал, но, браня, причинил

Ей самую жгучую в жизни обиду –

Сказал: «Я тебя никогда не любил».

Душой еще жестче от слов его стала.

Настю взялась без предлога бранить.

Та же в долгу у нее не осталась –

За словом ей метким пешком не ходить.

В отца уродилась она красноречьем:

«Подстилка, – кричала ей, – ты! Не жена! –

И прочие слух оскорблявшие речи. –

Ты ровня ли маме? Мать доброй была!»

Степанида ее пуще всех не любила

В доме. «Косая!» – «Себя погляди! –

Степанида с усмешкой в ответ говорила. –

Косолапая! Девкой оставят, поди!»

(Настя в два года рахитом болела –

Голод был в Питере.

Степаниде и тут отвечать не сробела:

«Лучше уж девка, чем как ты жена». –

«Рада, небось, будешь ты и такому». –

«Я никогда себя не посрамлю!» –

«Выйдет сестра, запоешь по-другому». –

«Пусть идет! Стыд на нее не свалю».

Гордо глядела, расправивши плечи.

Нюра потише сестренки была.

Ту уж просватали. Долгие речи

О паре для Нюры молва не вела.

С детства любила она Журавлева

Степана.