Добрая память

Я формой давно тяготился –

Злость утолил, потянуло домой». –

«Отчего же судачат, что белым явился?» –

«Слух в память о прошлом пустился за мной.

Такое про всех по округе болтают,

Кто с белыми шел на фронт. Многим бежать

Случилось. Кто выжили, горя не знают,

Думают: нечего им поминать.

А я вдаль гляжу всегда. Я испугался

За жизнь и свободу свою оттого,

Что … все ж целый месяц у белых шатался». –

«Один только месяц? Ну, ничего!

Слыхала, амнистию им объявили –

Белым. Не лгут? Кто оружье сложил

Сам, говорят, тех как будто простили.

С солдат какой спрос? Ладно б чин еще был!» –

«Не верю в прощенье». – «Войны теперь нету!

Тебя силой взяли… Ужель не поймут?» –

«Бог знает». – «Езжайте отсюда». – «К ответу

Уж коли судьба, то везде призовут». –

«Кабы хотели, давно бы забрали.

И тебя и других!» – «Есть покуда крупней

Добыча невольных солдат, но едва ли,

Однако ж, умрем мы в постели своей». –

«Петя!» – Матрена тревожно глядела

На зятя (ей в мыслях уж зятем был он).

Сердце ее о нем так же болело,

Как бы о сыне болело родном.

На глазах ее рос! Какой мальчик хороший

Был: умный, тихий! Что только война

С ним сотворила! «А Грушенька тоже

Считает, что белым домой пришел я?» –

«Все думают так в нашем доме». – «Я ж сватал

Через родню! Вы спросили бы их,

Коли меня заробели, – те правду

Знают». – «Да мы знали уж от других.

Зачем было спрашивать? Ты б сам сказался…» –

«Душа не лежит о войне говорить, –

Петр чуть слышно Матрене признался.

Да и как службой себя вам хвалить?

Красных, что ль, любите? В форме б прогнали,

Небось, меня. Я оттого вам хорош,

Что на войне вы меня не видали». –

«Любым приходи. Всяким в дом мой войдешь». –

В ответ улыбнулся. – «Уж дочку простите.

Не надо бы сватать мне было». – «Судьбу

Кто знает свою? С Грушей дружно живите,

Материнской молитвою вам помогу».

Петр смолчал. От Матрены он к Груше

Пошел: объяснил, за кого воевал

И почему, ее страхи разрушив.

Бранила, целуя: «Зачем ты молчал?!»

Груши наивная, ранняя радость

Улыбкою тронула губы его:

Тот, чья рука, хотя б раз поднималась

На красных в бою, – вечный враг все равно.

Пусть даже тысячи переходили,

Как он. Пока могут не тронуть, щадят.

Причина – мужчины нужны ведь России.

А смена взрастет, старый грех не простят.

Но Груше не стал объяснять – ее счастье

Берёг.