Добрая память

 –

«Назад не приму тебя после измены!» –

«Я верен тебе, – жене молвил своей. –

Назад же, и верно, не будет дороги.

Семьей нам не жить. – Подкосились ее,

Не чаявшей слов тех, ослабшие ноги.

Припала к Петру. – Что с тобой?» – «Ничего.

Приникнув к груди его, словом ласкала: –

Петечка, мой ненаглядный! Прости,

Если я злое тебе вдруг сказала!

Кручину с души моей ты отпусти.» –

«Грушенька! Чем же утешить, родная?

Сроду я не был сердит на тебя,

А как объясниться теперь нам, не знаю».

«Другой, значит, нет? И довольно с меня.

Хороший мой! Петя, не стой на пороге.

Входи! – По лицу Аграфены прочесть

Никто не сумел бы и тени тревоги. –

Мне счастье уже, что ты рядом-то есть!

И дочки скучали…» – Никак не давала

Петру Аграфена сама говорить.

Страшное что-то умом понимала,

После чего будет трудно ей жить.

«Куда ты пойдешь? Оставайся!» – просила,

Когда, много затемно, муж уходил. –

«Нам вместе нельзя жить, – напомнил тоскливо. –

Комнату, Грушенька, я получил.

Смогу – навещу тебя…» – «Скоро же дали!

Да что ты на службе своей-то сказал?

Ты ж коммунист! Ведь тебя порицали,

Что бросил семью?» – «Я семьи не бросал.

Я адрес сменил. Про всё после узнаешь.

Поздно уже». – «Оставайся, родной!

Словечка ты лишнего слышать не станешь.

Мне б только побыть одну ночку с тобой.

Когда еще свидимся?» – Петр был мрачен.

Глаза его быстро скользнули по ней. –

«Сказала родным, что ушел?» – «Как иначе?!» –

«Правильно! Сразу узнать им верней.

Мерзавцем ославят, да это неважно». –

Чуяла Груша, что сам себе врет.

Не улыбавшийся ей ни однажды

В странной улыбке скривил Петр рот:

«Что приходил я, не сказывай, Груша.

Повторяй всем одно: “Мы расстались навек,

Ибо и жили давно уж недружно,

И негодящий мой муж человек”.

Ври про измену». – «Как молвить такое?! –

От слов его сердцем терялась жена.

И всё яснее ей было дурное,

Что облечь оба робели в слова. –

Петечка!» Молча обня?л у порога.

Вдруг захотелось ей так, как давно,

В детстве наивном, иметь веру в Бога,

Ибо один мог спасти Он его.

«Брюхата я, Петя», – сказать догадалась. –

«Ошибки не может быть?» – тихо спросил.

Мелькнули в лице его ужас и жалость. –

«Нет. Точно знаю». – «Еще поглядим…» –

«Чего глядеть, Петя? Аль я не рожала?

Не молодуха – в сомнениях быть.

Когда уходил ты, уже правду знала.

Как теперь быть-то?» – «Изволь уж родить.