Зеленое платье Надежды

Настал час «Х». Вся трясясь от напряжения, Надя встала перед камерой, как ни подбадривали её Толик с Максом, легче не становилось. Ноги налились свинцом и вросли в пол, минуты тянулись бесконечно долго. К тому моменту, как режиссёр крикнула «мотор!», в голове Нади наступила пустота. И вот уже звучит ответ: есть мотор! А Надя забыла цифры, написанные у неё на хлопушке. Позор! Она повернула к себе плоскость и прочитала:

– Серия первая. Сцена десятая. Кадр первый. Дубль первый.

И забыла, что дальше.

Тут Толян пришел на помощь.

– Хлопай.

В этот хлопок она вложила всю свою физическую силу и их совсем не осталось, чтобы уйти. Топа расступилась, пропустив торопящуюся Надежду.

– Тишина на площадке! Начали.

И понеслось. Наде, временно оглохшей от стучавшего в висках пульса, показалось что всё сделанное ею – верх дилетантизма и корявости. На самом же деле, никто кроме Толяна и Макса не заметили её смятения, всё было в рамках первого рабочего дня.

Уже вечером, заполняя монтажные карточки, Надя чувствовала себя прошедшей боевое крещение на передовой.

8

И закрутилась карусель. Время, такое размеренное обычно, пустилось вскачь, как норовистая молодая кобылка, ускоряясь в дневное время и замедляясь по вечерам. Каждый день Надя, открывая глаза, начинала гонку с препятствиями, бежала, бежала, спотыкалась и снова бежала. Она уже научилась внятно говорить и вовремя хлопать, хотя выбегание из кадра пока ей давалось с трудом, то споткнется, то зацепит кабель лежащий на полу, то штатив камеры.

Хорошо, что оператор вовремя подхватил падающую камеру, не то пришлось бы распрощаться с дивным миром кино и всю оставшуюся жизнь выплачивать долги. После этого случая Надя принесла на работу кроссовки, чтобы передвигаться как пантера.

Такая простая, как казалось вначале, незатейливая работа требовала определенной сноровки и сообразительности. Пару раз Надежда перепутала номера сцен, исправить ошибку помог Толян, они пересняли хлопушку в конце отснятого дубля.

В общем, она училась. «Век живи, век учись – дураком помрешь», – как говорила бабушка Соня.

Самое сложное оказалось привыкнуть к публичности, неотъемлемой части нехитрой работы хлопушки. И действительно, после актеров, которые обычно соблюдают дистанцию с остальной группой, именно «хлопушка» у всех на виду и все знают её имя, и видят её промахи. Поэтому каждый считает своим долгом похлопать по плечу и дать совет.