Созвездие близнецов. Мифы и легенды

Ему ничего не оставалось, как только поблагодарить Гермеса и исполнить все, что он него требовалось. Словно от чумы отшатнулся он от Геракла, стоило тому только появиться в его царстве. Лань осталась перед царем, и она была страшнее, чем Перун или молния Зевса самого.

Гера понимала, что ни Артемиду, ни Геракла наказать она не сможет, а царь пригодится ей для новых испытаний. Так все завершилось мирно, только подвиг, как и всегда, оказался напрасным. Он тут же велел отправить лань назад к Артемиде, и потребовал проследить, чтобы она оставалась цела и невредима.

– Глупец, как ты мог обо всем зная, подвергать нас такой опасности, – ругал царь Геракла, словно не он сам отдавал этот приказ.

Но он уже и не ведал сам, кто страшнее Гера или Артемида. Но Гераклу уже начали надоедать такие дела, и еще больше его бесило, что оставался он во власти Геры и немощного царя.

Геракл следил, чтобы с ланью ничего не случилось, ведь он снова оказался крайним во всей этой глупой истории.

Артемида же вышла к ним навстречу, она радовалась, ведь все были целы и Гера зла, как собака.

№№№№№№№№

Ничто не предвещало беды. В семействе Ниобы подрастали дети. Она верила в то, что ей нет ни на земле, ни в небесах равных. Никто и ни в чем не пытался ее упрекнуть.

– Они прекрасны, умны, спокойны, – говорила она своему мужу, – нам есть чем гордиться, мы на старости лет получим столько внуков, что боги будут нам завидовать.

Странно вздрогнул царь от последних слов. Как ни старался, он не мог представить себе внуков, к чему бы такая напасть. Только одно омрачило их жить в те дни – умерла матушка царицы. И когда она пред нею предстала, старуха долго на нее смотрела. А потом тихо заговорила:

– У тебя все есть, дочка, Но труднее всего сохранить то, что имеешь. Не заносись, опомнись, дитя мое, а то добро худом станет.

Царица молчала.

– Позаботься о том, чтобы со своим добрым мужем там всегда оставаться.

Тогда вспомнила Ниоба отца своего, словно завеса с глаз ее спала. Она помнила, что Зевс за что-то прогневился на отца. Тогда тот стал заноситься, кажется, даже столкнул его в вечную тьму Тартара на веки вечные.