Заветная радуга

Едва ли…

Проще в небылицы детские верить,

чем в очередную позицию

озвученную

политической Камасутры,

в на зубах навязшие сутры

средств массовой информации

любой формации —

у каждого свои цели,

нам проще разрушить мосты,

забить окна,

запереть все двери,

дождаться, когда из души

к чертям уберутся звери

и останутся

твари,

но чьи?

[Черный прямоугольник на сером фоне]

путеводные костры

расхристанные, христовые,

как на расчерченной намертво дощечке

имени своего каракули вывести;

сушеные каракумы жевал,

сплевывал лихо сквозь зубы, дурень,

а все-все пушки/ружьишки/танчики

ветром взъерошило, и понесло

стаей воробьиной над лесами-полями-весями,

змеем развеселым бумажным над куполами,

над маковками, под ногами твоими

широкой походке сватанными.

и было оружие словом, а слово было

как слава,

как колокол,

как легкое покалывание в сердце на выдохе,

когда от алого к букварю ниточка протянута,

когда в одеяле – дырочка-морока,

в которой – пальчики в кулачки и – инеем.

и если ты не достаешь ногами

до спасительной голой веточки,

дождись меня, дружочек,

повиси еще вечность-другую,

все тут будем, одним словом – навылет.

[…за стеной…]

За стеной из света святые все ослепшие

Озорными зрачками солнышки крошат потешные,

И сами – голопузые и неспешные —

В недра собственного взгляда вглядываются;

Такими настойчивыми потухшими зрачками

Глядятся и глядятся, путаясь снами,

Но видят тени и теней тени – тёмный рай, камень,

Где пальчики из руковичек как хоботки шевелятся.

И от этих пор мне смеялось радостно,

И от этих глаз – отливалось солоно,

Маялось по малому в радужную сторону,

Где солнечные корабли стукались о скалы.

Тихие великаны ступали по снегу, неслышно

Ни шага, ни голоса их, ни дыхания. Вышло

Из трёх дверей по две девы, друг другу подобных лицами

И очерченному по скулам оскалу.

Из трёх дверей по два зверя вышло, порознь живых

И мертвых порознь; промеж них

Их тел дыхания механизм

Знаки чертил посредством пара.

Время спеклось в уголках губ…

В каждом живом теле копошился труп,

Руки грел землёй у тепловых труб.

Небо раздавало снег даром.

[Красный космос]

Красный космос широк и прозрачен,

Густы-густы твои косы,

Моя голова наполняется тенью

От возраста тенью, от умолчания.