Дорога в ад

Я смотрела, как они выходят за дверь. Карен обернулся и крикнул:

– Саша, только не плач!

И от этого, конечно же, я заплакала.

Подбежала к окну. Они мне снизу помахали. Подошла врач:

– Ты их любишь?

– Угу.

– А кого больше?

Я до боли не люблю таких разговоров:

– Обоих.

– Ну а все же?

Нет, от нее так легко не отделаешься. Да и зачем?

– Вову.

Я пошла к себе в палату, легла лицом в подушку и зарыдала.

Глава 24

Вино и слезы

Конец дня был сумасшедшим. В палатах было полно водки.

Я сидела у Димы в палате. Рядом был и Леша, и еще один мужчина, которого я не видела раньше, и какого не увижу больше никогда. Он был пьян в зюзю. Водка пока кончилась, и они решили отправить его в магазин. Его б охранники отпустили.

– Только она пойдет со мной.

Это он меня имел в виду. Я перепугалась. А Леша за меня вступился:

– Не трогай ее. Она никуда не пойдет.

На нет и суда нет.

Все-таки хорошо, что в мире существуют мужчины.

Я побелела и спросила у Леши:

– Чего он от меня хочет? Ну что я ему такого сделала?

– Не бойся. Я не дам ему чего-нибудь с тобой сделать.

В отделение пришли сестры – армянки и тот грузин. Прилетела девчонка из Мариуполя. Переоделась в шорты и рубашку, из-под которой этих шорт видно не было. А это вам не Киев.

Она потянула меня к себе в комнату:

– Говорят, ты девчонка Димы?

У меня глаза на лоб полезли:

– Кто говорит?

Она поняла, что сболтнула лишнего:

– Так, никто.

Не люблю таких не пробивных людей.

Нас позвали кушать. Действительно, не мешало бы закусить. И снова выпить.

У меня так болела душа, что я то пила, то спала, пока меня опять не будил кто-нибудь. То Дима, то Леша:

– Приходи ко мне в палату после отбоя, когда все заснут. Я хочу поговорить с тобой. Я опрокинула чашку:

– Угу, приду.

– Мариупольская вообще сдурела в таком виде тут расхаживать.

Я была тоже в шортах:

– А с моими ногами можно ходить в шортах?

– Хм, у тебя очень красивые ноги. Тебе можно.

Вечером к нам с Алиной и старшей сестрой – армянкой, – их с младшей разложили в разные палаты, что б не шумели, – положили женщину – армянку. У нее только умер муж от СПИДа, и оказалось, что он заразил и ее. Она была убита горем, и ей пришлось поставить капельницу.