Куток, или Хроники лядовской автостанции

Были еще какие-то чехи, что в Сибири за красных воевали, в карательных отрядах… Другие зато, под Самарой – за эсеров… Короче, без разницы: австрийцы, чехи, мадьяры – народишко-то говно, а люди встречаются неплохие. Дедушка Ян, например, так и прижился в России.

А какая, в сущности, разница, где твоя малая родина: что та империя, что эта… Кроме кур и кроликов он семьёй обзавелся: дети, внуки, правнуки… Все деловитые и незлые; их как и дедушку уважали, никто не выёбывался.

Третий деревянный частный дом был «дяди Саши».

Сейчас там гаражи, а раньше сад фруктовый был и огород при доме. Забор, конечно, а на заборе колючка. А может, и не было никакой колючки, придумал я её?

Но быть точно могла – мужик он был мутный и какой-то озлобленный – ни его никто не любил, ни он. А за что ему, спрашивается, нас любить, если мы яблоки у него с клубникой рвем и грядки топчем?

А еще и «полицаем» дразнили. Старшие поговаривали, что он в войну немцам служил, за что и отсидел. Не исключено, что так и было.

А может, мы сами все это придумали: дети всегда злее. Что до меня, так я до сих пор думаю, что он шпионом был.

И дядя Саша умер. Кто его хоронил? А вслед за ним и дом его. Пара яблонек выродившихся – вот и все, что осталось. И огромный дуб у забора тоже умер. Мы там жолуди собирали…

Кому сейчас все это надо?

Если считать по числу квартир в домах, то тогда, в середине шестидесятых, семей, должно быть, не меньше ста проживало. Одних мальчишек от пяти до пятнадцати лет – штук тридцать.

Девочки тоже, конечно, были, но как-то сами по себе. До поры, до времени. Но об этом чуть позже.

Того, что мы вкладывали в понятие «двор», сейчас уже нет, как и самих дворов. Похоже, больше и не будет. Это данность – и кончим на этом. Это есть – и слава Богу. А то, что было – умерло, или пока не умерло, или пока живет. В фазе обскурации и реликта, по Гумилеву, если угодно. На нашей с тобой памяти и поважнее, чем «двор», понятия ушли, и не жаль совсем.

Только если чуть-чуть…

Потому и пишу чуть-чуть. О харизме лядовского «кутка».

Любой старый двор это замкнутая система: время, место и градация ценностей. Как в пионерлагере, если помнишь. Или в зоне.

А как связующая сила – кодекс законов, правил. На этом все и держится. Правил немного, но их надо помнить.

Самое первое: младшие слушаются старших. Авторитет родителя за дверью квартиры – нуль. Бога нет. Школьные учителя – придурки, каких поискать.