Архив

Про дворцы и особняки вообще лучше ничего не говорить…

– Разграбили?

– Хуже. Устроили в них казармы, приюты. Представляете, мыло воруют! Инфляция – дикая. В одночасье все стали Дюпонами и Рокфеллерами. А бездомных как опавших листьев.

– Их принес ветер Блока…Поговаривают, скоро начнутся изменения в экономике.

– Какой, однако, вечер, – Георгий потянул носом. – Какой аромат. А воздух…

– Вот вы где! – послышался голос Лавра. – Бежите общества, как Мцыри?

– Да, Лавр, мы так мило беседуем с твоим братом.

Георгия поразило, что Софья с Лавром на «ты», и так запросто. Ему показалось, что Софья не из таких.

– Смотри, я ревнивый! – засмеялся Лавр Николаевич. – Не посмотрю, что брат.

Засмеялась и Софья. Георгий не знал, как отреагировать на эту шутку.

– Мой брат прежде думает, потом говорит, – похлопал его по плечу Лавр. – Иногда так долго, что забывает изречь. Но – одобряю! Так и должен поступать настоящий мужчина. Не буду мешать вам, – он поцеловал Софье руку и удалился с куплетами Мефистофеля.

– Вы давно знакомы с Лавром? С Лавром Николаевичем, – поправился Георгий.

– С первого его дня в нашем городе. С ним трудно не познакомиться.

– Да, – согласился Георгий, – трудно. Помню, я был подростком…еще перед войной…но тогда уже вовсю ходили слухи о войне, нашей стремительной победе и славе (наконец-то! ) русского оружия. У нас каждый день собирались друзья, знакомые Лавра, много пили шампанского во славу российского Марса, святого Георгия Победоносца.

– У вас большой дом?

– Был. Да, большой. Трехэтажный, лестница, львы по бокам, жандарм в стороне.

– Простите, Георгий…Ничего, что я так?

Суворову это показалось странным – все-таки едва знакомы. Ну да тут юг, всё кипит.

– Ради бога, Софья, – разрешил он.

– Георгий, хотите, я покажу город, вон ту его часть, – Софья указала на дома и деревья, уходящие вниз.

– Буду весьма признателен, – охотно согласился Георгий.

– Лавр, – бросила походя Софья, – мы на горку, покажу вид.

Лавр молча проводил их взглядом. А когда они спустились на первый этаж, со второго этажа послышался оглушительный смех.

– Когда он в ударе, весь дом сотрясается от смеха. А он постоянно в ударе, – сказала Софья, как показалось Георгию, с некоторым осуждением.

– Он любит всех завести, никого не оставит без внимания, – сказал Георгий.