Дорога домой

Тут набежали вертухаи и тащат их в суд, а затем и в зону – варежки шить, а, может даже, и лес валить. Тут их сразу за кордоном враги, значит, наши признали политическими, потому как они пострадали, вроде бы, не за простое воровство и мошенство, а за свои политические взгляды. Вот как было дело. А ты говоришь – Пушкин! Разве ж во времена Александра Сергеевича от рыбы чего-нибудь зависело? А у нас – пожалуйста!»

Зкончив историю, рассказчик уснул. Уснул и его пьяный слушатель – немногословный прапорщик с упрямым лицом сильно пьющего дебошира.

Мерно гремели колеса под днищем вагона, в окно хлестали ветер и косой, злобный дождик.

На верхней полке ехал в Томск посмотреть на незабываемый им город Артур Егорович Петров и думал, что рассказ этого придурка, который, наверное, и в детстве-то никогда не читал сказку о рыбаке и рыбке, не так уж далек от истины. Потому что он сам когда-то, очень давно, поймал рыбу, в переносном смысле даже можно сказать – золотую, да еще такой величины, что все просто диву давались! Эту рыбу он подарил одному французу – генералу де Голлю, и не мертвой, а живой.

За это его и многих товарищей, которые тоже ее за хвост подержали, судьба вознаградила большими повышениями, квартирами, коттеджами, акциями разными, а кое-кого даже в Кремль вернула… ну тех, которых до этого оттуда выгнали сначала. Он лично, Егорыч, в заграницу поехал, жил там припеваючи долго и счастливо, даже орден получил за свое геройство в одном очень секретном деле, а потом вернулся домой, и все его забыли. Вот так!

Егорыч посмотрел вниз, и зашептал свистяще:

– Э! Сосед!

Рассказчик приоткрыл осоловевший глаз и тупо уставил его на свесившегося с верхней полки Егорыча.

– Чего?

– Это я тот дурень… ну, с рыбой-то!

– Тебе налить, что ли, братан? Чего ж отказывался-то?

– Да нет! Сердце, понимаешь! В старые времена я бы выпил, а теперь… того, – Егорыч печально чмокнул губами. – А рыбу я действительно поймал!

– Ну! Она что, человеческим языком с тобой говорила? – начал сердиться сосед.

– Не! Как же она будет говорить? Она же рыба!

– Не понял! Так ты поймал ее или нет?

– Поймал! Только она не разговаривала. Она меня молча одарила. И еще многих! А потом сдохла от тоски на чужбине.

– Спи, мужик! Вроде не пьяный… – сосед недовольно отвернулся к стене и сразу раскатисто захрапел. В сжатом пространстве купе щедро запахло водочным перегаром и луком.