Тайна Змеиной сопки

Или еще не успела и копает свои корешки?

Тимоха резко отвел ветку, рассчитывая на внезапный эффект, и нос к носу столкнулся с широкой мохнатой мордой, по которой бегали муравьи. Прищуренные глаза медведя враз округлились и засияли нервным трепетным светом.

Зрелище так ошеломило Тимоху, что он не смог даже пискнуть, не то, чтобы позвать маму. Но и косолапый обмяк с перепугу. Он первый опомнился: хрюкнул, рыкнул и, подбрасывая тяжелый зад, бросился наутек.

Тимоха не добежал – долетел до зимовья, как на крыльях.

–Ме-е-е…

– Чего-чего?

–Ме-е, – снова выдавил Тимоха и ткнул пальцем в лес. Ме-едведь!

– Тихо,– оборвал его Сашка, глянув в ту сторону.– Медведь. И что дальше?..

Переполох все-таки получился. Дед Агей второпях едва нашел патроны с жаканом, хоть стрелять в медведя не собирался, а лишь хотел припугнуть топтыгина. Оле строго-настрого было наказано не высовываться из зимовья.

Вчетвером они быстро нашли то место, где Тимоха столь доблестно напугал косолапого.

– Такой кайф медведю испортил, – подзудел Орка. Он недавно запомнил новое слово и теперь частенько щеголял им.

– Закусить муравьями он успел. Вряд ли снова вернется, – рассудил дед Агей, вглядываясь в следы, и обернулся к Тимохе:

– Сильно струхнул?

– Да, вам бы так!

– А я и сам их боюсь, – признался дед Агей. Да не в том заковыка. Главное – не показать свой испуг. Медведи сами трусоваты. Вон как этот от тебя рванул… Бывает, с перепугу и понос зверюгу прохватит.

За разговором о повадках медведей они прошли по следам и сто, и триста метров, но нигде не валялось замертво свалившейся туши.

– Слабо ты его напугал, – укорил Сашка.

Ноготок

Визит любителя муравьев чуть было не поломал все планы. Но, обсудив ситуацию, решили, что медведь сюда не вернется.

У зимовья собрались впятером. Дед Агей перекинул за плечи видавший виды рюкзачишко и привычно глянул на еловый сучок, горизонтально прибитый к срубу – таежный барометр.

– Слышь, Ольга, останешься за хозяйку. Будь умницей, голуба, не отлучайся никуда. Мне спокойней будет.

Привалясь плечом к косяку двери, Оля молча кивнула. Едва приметно улыбнулась Тимохе, словно извиняясь перед ним. Он тотчас отвел глаза, окрестив ее про себя притворщицей. Все девчонки притворы.