Журавлиный берег детства

Или росу в алмазы на лугу у речки,

Где мы с тобой мечтали о больших морях.

И кажется, поверь кораблик из дощечки

Плывёт к нам из далёка на белых парусах.

Пусть будет долго наш кораблик плыть

И с грустью светлой берег дальний сниться.

Тропинки детства нам не позабыть,

Родным местам так тянет поклониться.

Печник

Печка развалилась и дымит давно,

Почему же милый не стучит в окно.

Значит он соседке печку мастерит,

Хоть и не завидую, а душа болит.

Видно, проклятущая, самогон гнала

Очень уж надеялась встретить печника.

Ну, теперь наложит он ей, Господи ты мой,

К вечеру наложится, будет чуть живой.

Печке не топиться, как ей и не хочется,

Пока в самом деле самогон не кончится.

И теперь нисколечко не жалею я,

Травушка-муравушка зелёненькая.

Совесть

На скамейке, под тополями зелёными

Сидит девушка с глазами огромными.

И читает роман или повесть

Про грозу или про человеческую совесть.

Грозу она видела и слышала

И в деревне и над городскими крышами,

А вот про совесть она не слыхала,

Не слыхала о ней, не видала.

Только знает, что есть она где-то

Или нагая, или одетая,

Или грязная, или чистая,

Немногословная, или речистая.

А вот где, за какими дверями,

Иль за морями, иль за горами,

Люди спрятали свою совесть,

Ей не сказали роман или повесть.

А я тебя читал

Не хочешь-не читай, а я тебя читаю,

Тупою головой стараюсь всё понять.

И, знаешь, восхищён, и в облаках летаю,

Вот есть же и у нас такая благодать.

Тебе мои слова, наверное, до фени,

Об этом знаешь сам и убеждён в цене,

Бывает, иногда, вдруг шевельнутся тени,

Тех, кто покруче был и в слове, и в вине.

О чём хочу сказать, пускай ты на олимпе

И ангелы поют заздравные псалмы,

Твой кукиш в самый раз сгодился им на нимбы,

А впрочем, что кому, ведь жить мешаем мы.

Те, кто ещё внизу и пробует подняться,

У вас одни слова, не можешь-не пиши.

А я хочу писать и словом изъясняться,

Пусть далеко до вас, но всё же от души.

К чему такая спесь, попроще к меньшим братьям,

Ведь каждый пережил и каждый испытал.

Дай Бог мы не придём к посулам и объятьям,

Не хочешь-не читай, а я тебя читал.

Мой воз

Своими потугами воз мне не сдвинуть,

Хоть вой, хоть молчи, хоть глаза из орбит.

Вот взять бы бревно, да его опрокинуть,

Пусть этот хлам на помойку летит.