Остров дракона

Диск светила за это время сполз к самому окоему и налился алым. Дорога завершилась в узком дворике, где безумно разило пометом ящериц. По вымощенной песчаником площадке, курлыча, метались ригги, прыткие рептилии порскнули по углам при виде суровых пришельцев. Карлики остановились, видно, достигнув двери. Сбоку послышался хриплый рык. Судя по всему, возле входа на цепи сидел бирт.

– Тихо-тихо, зверушка, твой хозяин меня знает, – ласково прошептал Страндвир, но чешуйчатый страж грозно зафыркал, предупреждая о том, что собирается нападать.

Не обращая внимания на рассвирепевшую бестию, соломенноволосый принялся стучать в дверь. Тяжелый кулак бил, ровно боевой молот, распространяя окрест зычный шум.

– Иирхато наул арх шиад?! – спустя несколько минут из нутра дома донесся глухой, исполненный гнева бас.

– Открывай, дружище, энто я – Страндвир, – радостно воскликнул желтобородый.

– Проваливай, шельма! Я тебя видеть не желаю! – злости в голосе хозяина сделалось еще больше.

– Э-э-э… – озадаченно протянул сын Маркила. – У нас тут раненые, им срочно нужна помощь, мы заплатим золотом.

– Знаю я, как ты заплатишь, мошенник! – зарычал Кахазул. – Катись в Даркланд вместе со своими дружками.

– Заплачу по десять динаров за каждого, – молвил пшеничноволосый, позвенев мошной.

Раздался щелчок и короткий скрип.

– Ладно, заноси их, – несколько спокойнее молвил хозяин. – Но токмо попробуй меня обмануть.

– Да когда я тебя обманывал, дружище? – беспечно отозвался Страндвир.

– На прошлой неделе, негодяй! – взъярился Кахазул. – Ты не заплатил мне за лишающее памяти зелье.

– Но оно не сработало! – возмутился соломенноволосый.

– Оно и не должно было сработать! – продолжил гневаться хоррумгар. – Я же сказал тебе, что на остроухих энто снадобье не действует.

– Врешь, ничего ты такого не говорил! К тому же я угощал им полуэльфийку! – не успокаивался пшеничнобородый.

– Ха! Какой же ты болван! – злорадно возликовал хозяин жилища. – Хотел опоить ассасинку и надругаться над ее бесчувственным телом! Тебе повезло, что она тебя не оскопила.

– Во-первых, – торговец более не двигался. Сие говорило о том, что гном остановился. – Она не ассасинка, а палачка.