Красный Лёд

Предбанник едва освещался уличным светом. Днем электричеством здесь не пользовались. Странная особенность… В селе есть фонарные столбы, и на территории базы – тоже. Однако здесь чувствовалась некая предубежденность против современной цивилизации. Вещи, люди, правила поведения – все здесь складывалось в общую незримую волну трепета перед стихиями и строптивой царицей-Белухой. Суеверия местных передавались приезжим гостям.

«Именно строптивая! Все они такие, эти горы», – раздраженно подумала Сима. – «И муж, и эта медсестра с образованием – они верят, что Белуха способна прочесть их мысли!»

– Раздевайся! – скомандовала Наталья, как рядовому командир.

«Вот так просто бери и раздевайся перед ней!»

– А вы? – растерялась девушка.

– Я с утречка проскочила, после итальянцев, – женщина втащила два больших пакета с одеждой и повернулась к Серафиме. – Они такие смешные, эти иностранцы: боятся русской бани, но все равно охота попробовать, как моется русский человек. Сначала просили жару побольше, а потом еле ноги унесли.

От горячего пара, да с непривычки, сосуды так распирает, что на ногах не удержишься. Теперь спят, наверное, как младенцы, – Наталья по-матерински широко улыбнулась.

Сима на мгновение прекратила расстегивать кофту.

– Я тоже ни разу не ходила в баню. Я тоже… не удержусь? – она испуганно глядела на медсестру.

Та расширила глаза от изумления, потом весело рассмеялась.

– Обделил тебя город! – шутливо пожалела Наталья девушку. – Не переживай: жар давно сошел.

Не успела Сима обидеться на снисходительный тон, как женщина отворила дверь в светлую баньку и направилась к бочонкам с водой.

– Еле теплая, но ты сможешь помыться. Нам надо пошевеливаться. У нас еще полно стирки. Глеб велел передать тебе этот пакет, – Наталья указала на большущий целлофановый мешок с бельем. – Сказал, что ты постираешь. Замочим вещи здесь в тазу, затем прополощем в реке.

Серафима негромко застонала в отчаянии.

– Стирать, надеюсь, умеешь?

Глеб решил немного пройтись.

Он старался оправдать это свежим воздухом и роскошным видом с берега полноводной реки Катуни, но в глубине себя знал, что тянуло его сюда, и ничего не мог с этим поделать.

Ему легко удавалось скрывать от других, что с девушкой его связывает не только эта поездка. Но внушить самому себе… Нет, он не смог бы себя долго обманывать!

Уязвленная гордость хранила отпечаток пощечины на изувеченной правой щеке.