Трилогия алой зимы

– Я посвятила Аматэрасу всю жизнь еще до того, как стала камигакари. Я отказалась от всего – от семьи, друзей, свободы, независимости, – чтобы быть лучшей для Аматэрасу, ведь думала, что мы разделим на двоих мое тело и ее величие. – Она открыла глаза и посмотрела на Коянэ. – Недавно я узнала, что, когда амацуками спускается с небес, разум и душа камигакари умирают. Мне нужно убедиться, так ли это. Это правда?

Во взгляде Коянэ не было удивления. Сердце Эми сжалось в груди, будто скованной льдом.

– Досадно, что слуги Аматэрасу предпочли тебя обмануть, дитя, – сочувственно произнес ками.

 – Мне жаль, очень жаль это говорить, но ты узнала правду.

Груз отчаяния заставил Эми склонить голову; она сдержала слезы.

– Прискорбная необходимость, – глухо продолжил Коянэ. – Если бы мы только могли избавить наши сосуды от подобной участи, то несомненно бы их пощадили. Жертва камигакари велика, и не знать, за что платишь такую цену… ты наверняка чувствуешь, что тебя предали, дитя.

Эми безмолвно кивнула, стараясь собраться с духом.

Коянэ подтвердил ее худший страх, и теперь она не знала, что делать. Все эти дни ей помогала сохранить рассудок лишь хрупкая надежда, что книга ошибалась. А что теперь? Смириться? Молить о спасении?

– До солнцестояния всего несколько недель, – задумчиво произнес ками. – Это прискорбно.

Он поднялся на ноги. Длинное хаори скользнуло по полу. Коянэ сошел с возвышения и жестом попросил Эми встать. Она растерянно подчинилась. Колени дрожали.

– Дай мне увидеть метку, дитя.

С растущим смятением она расстегнула верхние пуговицы блузки. На коже чернела метка. Эми чуть не зарделась, когда Коянэ опустил взгляд на ее грудь, и вздрогнула, когда он к ней потянулся – однако он всего лишь подцепил пальцем шнурок с омамори и поднял шелковый мешочек повыше.

– Омамори, чтобы скрыть ки? Разумеется! Умно. Прости, дитя, из-за него я не смог сразу ощутить присутствие Аматэрасу. – Продолжая держать шнурок на указательном пальце, большим он вытер со щеки Эми слезинку.

Она даже не заметила, что плачет. – Ты необычайно страдала, верно, дитя? Преодолеть такой путь из Шиона, не теряя надежды, что Изанами поведает тебе иную правду.

– Путь был не так долог, – промямлила Эми и застегнула пару пуговиц, хоть Коянэ и не отпустил омамори. – Я живу в храме Шираюри в Кироибаре.

Ками кивнул, медленно и задумчиво.

– Маленький храм, где тебя и не подумали бы искать, – пробормотал он. – Слуги Аматэрасу набрались ума.