Пером по шапкам. Книга вторая. Жизнь без политики

Я задал французской женщине довольно простой вопрос, поинтересовавшись, какие основные различия она видит между жизнью в Ялте и во Франции. К общему удивлению женщина вдруг заплакала, отвечая:

– У вас в Ялте я гуляла ночью по городу и не волновалась, что со мной что-нибудь случится, а в Париже боюсь вечером выйти из дома. Вы счастливые люди – вы можете жить спокойно.

Мы позавидовали рекламной роскоши запада, решив сами обогатиться, но вместо этого потеряли свое спокойствие во многих вопросах, а богатство за годы перестройки так и не нажили.

На нижней набережной у самой воды на виду у плавающих почти у ног диких уток и носящихся над головами чаек мальчишки тщетно пытаются поймать какую-нибудь захудалую рыбку. Их пока не очень интересуют пункты обмена валюты, которых на одной набережной чуть не с десяток. Для них рыбалка ещё удовольствие, а не средство наживы. Хотя многие родители были бы не прочь получить рыбку, пойманную в качестве дополнительного питания к скудному рациону, позволяемому семейным бюджетом, ужатым в последние годы до предела.

Набережная, как и сотни лет назад дышит морским озоном. Я возвращаюсь в институт имени Сеченова для получения очередного назначенного врачами укола. Одним воздухом, к сожалению, здоровье не поправишь.

Вместе с лекарством и одноразовыми шприцами, которые обязан приносить сам, несу милой медсестре букетик первых подснежников. Оксана удивительно делает уколы. Вы ощущаете лёгкий шлепок ладони, но не замечаете, как игла вошла в тело.

Я прихожу, когда нет очереди на процедуры, и потому у нас есть время поговорить. Оксана очень молода и потому что ли очень смущается и краснеет, рассказывая о себе.

Окончила медицинское училище и стала работать в городской больнице медсестрой.

Ах, если бы дело было в работе. Её девушка не боялась и готова была отдать всю себя больным страдающим людям. Ведь для того и училась, чтобы спасать, помогать, выхаживать. Но в больнице к ужасу поняла своё бессилие. Знаний хватало. Опыт приобретался быстро. Но волновало то новое, что неотвратимо вошло в жизнь и чему не учили преподаватели.