Харон

Стоило ему щелкнуть пальцами, как кто-то из гостей услужливо подставил раскладной стульчик, и он взлетел на него, как сокол, а оттуда перепрыгнул на ломящийся от разнообразных закусок стол и, сцепив на затылке руки, начал лихо отбивать чечетку между рюмками и бокалами.

– Давай, братка, жми! – кричала возбужденная толпа, но он не обращал на нее внимания.

Спрыгнув со стола, подошел к Руслане, которая скромно стояла в углу, сказал весело, протягивая руку:

– Тимофей.

Девушка чудно улыбнулась, хлопнув двойными ресницами, и вложила в его широкую мозолистую ладонь свою маленькую теплую руку:

– Руслана.

– Ишь ты? – искренне удивился Тимоха и осторожно пожал ее узкие загорелые пальцы, а потом взял девушку под локоть и провел к столу.

Он усадил ее с краю, а сам, желая еще раз блеснуть перед девушкой, пошел исполнять цыганочку.

Тимоха сразу понял, что она чужая здесь. Разгоряченный вином, народ вел себя довольно развязно. У Русланы стыдом обдавало щеки, и все замирало в груди, когда кто-нибудь из парней приставал к ней.

Позже она призналась Тимохе, что оказалась на вечеринке случайно, и уже готова была уйти, когда он предложил ей прогуляться по городу.

Юшманов не торопил события. Он чувствовал, что пришелся девушке по душе и боялся неосторожным словом обидеть ее, украдкой раскидывая сети, в которые Руслана обязательно должна была угодить, но она, как байкальская рыбка голомянка, за версту чуяла опасность и отказывалась от всех его заманчивых предложений.

Так продолжалось целое лето.

А потом он вдруг понял, что не может жить без нее, и написал Руслане длинное и обстоятельное письмо, в котором признался ей в любви. Честно говоря, Тимоха даже не надеялся на ответ, девушки презирают тех, кто боится сказать о своих чувствах прямо в глаза. Велико же было его удивление, когда однажды вечером Руслана пришла к нему со стареньким, обтянутым желтой кожею чемоданом.

– Я согласна, – заявила она с порога, и он обнял ее и прижал к груди…

На улице широко и шумно шел дождь.

Ветер открыл форточку, но Харон не стал закрывать ее. Резко пахнуло сиренью.

Нетвердой походкой Юшманов направился в комнату, и прилег на кровать, подложив под голову старенький армейский бушлат. Спать не хотелось. Он словно бы включил заезженную пластинку, которая повторяла одну и ту же мелодию:

«Плыл по городу запах сирени,

я твои целовал колени».

…Руслана сразу вошла в его дом хозяйкой. Она любила заботиться о нем, и он тоже старался во всем угодить ей.