Харон

Дед злился на внука, говорил с раздражением:

«Что ты бегаешь от дома к дому, яко черт от грому. Давай бросай эту хреновину и берись за ум. А то скоро будешь, как тот цыган, который часто лошадей менял, да чуть с одной уздечкой не остался».

И Тимоха послушался его совета и уехал в город, где с первой попытки поступил на деревообрабатывающее отделение лесотехнического института. Он получил в библиотеке целую кипу учебников, и начал строить серьезные, далеко идущие планы относительно своей будущей жизни.

Однако все пошло кувырком, когда впервые отбил чечетку на дне рождения у студенческого товарища.

Гости взревели от восторга, и наперебой стали приглашать его к себе. Тимоха в одночасье сделался популярным, и скоро слава о нем вышла далеко за пределы студенческого общежития.

Харон выпрямился на стуле, по привычке щелкнул в пустоту комнаты пальцами, запел хрипло:

«Только вот ругает мама, что ночами дома нету,

что я слишком часто пьяный

бабьим летом, бабьим летом.

А я кучу напропалую с самой ветреной из женщин,

ведь я давно искал такую,

и не больше и не меньше».

Сейчас он даже не помнит, как выглядели девчонки с его курса, которые почти все были влюблены в него. У одной, кажется, были туго вьющиеся черные волосы и длинные гибкие руки. Она любила красить ногти гранатово-красным лаком. Но почему он запомнил только ее?..

Взгляд упал на сломанные часы с кукушкой, которые были косо прибиты к стене. Харон написал на них: ушла в декрет.

Вздох притворного блаженства, пылающие щеки, мокрые, свалявшиеся ресницы, сдавленный смешок… А ведь он чуть не женился на своей однокурснице.

У них было все: и страстные поцелуи в подъезде, и шумные вечера, и долгие ночи… Но стоило ему сделать ей предложение, как она стала отдаляться от него, а потом и вовсе исчезла из его жизни.

Тимоха так и не понял, что случилось, погоревал с месяц, хотел было уехать в деревню, но в последнюю минуту раздумал. И отчаянно-бесшабашная жизнь снова закружила его, вынося из переполненных ущелий студенческих общежитий на ночной простор городских улиц с их бесконечными соблазнами и дикими страстями.

За год Тимоха познал то, на что у других уходят десятилетия. Правда, эти знания оказались совершенно бесполезны в нормальной жизни.

Он даже не помнит, как учился тогда, да и учился ли вообще? И поэтому неудивительно, что на втором курсе его с треском выгнали из института. Но Господь не оставил Тимоху своей милостью.