Другое. Сборник

Тополь стоит

в напряженьи

упругом.

Тихо плывут облака.

В блеске холодном

застыли

далёкие

горы.

Синие звёзды

смеются

и чертят узоры

в неярких

усталых

мирах.

И ещё долго

навстречу рассвету

не выпорхнут

сонные звуки

из голубого

безмолвия.

Не сожалей, смирись

В унылостях растраченные годы

не потревожат чувств

сухим воспоминанием.

Где было глубоко, образовались броды.

Каскад надежд утих,

и чувственность иная,

пройдя через барьер

пространственных вериг,

теперь восцарствует,

былое изгоняя.

В хозяйственный экстаз

вонзив свои права,

она сопернице дала отказ в пороге.

Где отцвели цветы, лишь шелестит трава.

То счастье, что хоть редко

но бурлило и сверкало,

уведено под тень, —

река с другим значеньем:

в пологих берегах она бредёт устало.

«Ни темнее, ни светлее…»

Ни темнее, ни светлее

краски неба – там и тут.

Сердце тихо пламенеет,

вдохновенья грея суть.

Ясен ум; одна, прямая

мысль – что движется к строке.

Ты её полюбишь, зная:

в ней – судьбы твоей разбег.

Тонким волосом растянешь

миг, когда сквозь блёстки рифм

в очертаньях угадаешь

и запомнишь новый стих.

На вершине

Мне не странно и не дико

в этом мире многоликом.

Я – над гребнем, у стремнины,

где, как следствию с причиной,

возникающим заботам

в направлении к субботам

не дано тащиться врозь

под расчёт скупой и мнимый,

полагаясь на авось;

здесь – всему свой бег и срок,

перемен порядок – строг,

а желанья – исполнимы.

Тут я весь; тут мой порог;

тут моя, своя граница,

мой рубеж для возвышенья

в чутких снах и продвиженьях

к яви, скрытой в заблужденьях;

край под месяцем искрится;

в нём легко преобразиться

и раздумьям, и душе,

коль в разбросе те уже.

Мной исхожены дороги —

те, что длинны иль старинны,

коротки, узки, извивны,

те, которым вышли сроки,

также те, что завсегда

всех заводят не туда,

где ещё, бывает, живы,

бродят идолы картинно,

жить пытаясь под залог

тем, что я – никак не смог;

мне казалось: те пути

держат волю взаперти.

Продвигаясь на вершину,

сам себя я превозмог.

Мне судьба упёрта в спину;

предо мной простор – в облог;

знак на нём посередине

в виде шлема из былины,

что совсем забыта ныне,

как и то, что в ней —

урок.