Андрей Боголюбский, или Смерть русского Цезаря. Трагедия в пяти действиях

Идет молва – честят тебя повсюду,

Что князя, дескать ты околдовала,

И оттого по всей Руси великой

Большие притеснения творятся,

Жестокости и пагуба земле…

Не верь ему, какой он царь, Улита,

Какой отец, взгляни!

Улита:

Какой бы ни был,

Меня он любит!

Вы же сговорились

И сына моего со всей дружиной

Сгубить, и князя мыслите свести.

Он свят как бог…

Петр:

Тебя он любит?

Он лютый зверь, он деспот,

Не верь,

сестра,

словам его коварным.

От забытья очнись, пока не поздно,

Неведеньем погубишь ты себя.

До сей поры на Киеве молитвы

Возносят по церквам загубленным Андреем,

По душам жен, детей и стариков…

Яким:

Он, аки лев,

с погаными ворвался

Туда.

И запылал великий Киев,

И горький дым на сотню верст в округе,

Разграбленные села заволок.

И Лавра занялась, а супостаты

Громили церкви, бегая повсюду,

Рубили всех от мала до велика,

И не было пощады никому.

Улита:

Болтают больше.

Он не из таковских,

Десятки храмов ныне и часовен

Стоит по всей владимирской земле!

Петр:

Все так,

сестра,

своим он притворился,

Конец свой близкий зря,

конец бесславный,

Спешит теперь замаливать грехи.

Но ты спроси хотя бы воеводу —

Он ездил с князем —

сколько христианских

Невинных душ загублено им было,

И сколько белых храмов сожжено.

Яким:

Поганый тать, надменный половчанин.

Петр:

Прозрей, сестра, такой любить не может,

И никого он в жизни не любил —

железной хваткой он за горло держит

Святую Русь.

И нынче называет себя царем…

Яким:

Он мнит себя владыкой

Не меньше цареградских василевсов,

Наместником Всевышнего,

и даже творцом

и покровителем земли.

А между тем волнуются уделы,

Хиреет смерд под непосильным тяглом,

И каждого ярыжные хватают,

Кто скажет слово против.

А князья,

Которых он за свору гончих держит,

Ни в грош не ставя прежние заслуги,

Тихи и раболепны перед ним.

Петр:

Не мой отец убит, а все же больно

Мне за тебя, Улита, и за братьев

Твоих, за всех Кучковичей, а пуще

За весь народ, за древние устои,

За землю, покореженную им.

И потому скажу тебе открыто,

Что в сговоре давно уже со всеми

Мы братьями твоими и роднею —

От изверга избавить наш народ.

Улита:

Но сын мой!

Петр:

Хм, прости меня, княгиня.