Столичное. До безобразия неприличное…

За каждым шагом – неуёмной силы боль,

За каждым поворотом – липнет смерть.

На коже номер, как единственный пароль,

Без выхода. И остается лишь терпеть.

На Маршах смерти кто-то потерял семью,

Оставил сына, дочь, друзей или родных.

Паскуды Гитлера, я на могилы вам плюю!

За всех, кто не стоит сейчас в рядах живых.

За крики жарких, «очистительных» печей,

За миллионы съеденных болезнью тел,

Плюю вам в ноги, кучка жалких палачей!

За всех кто выжить в годы те «посмел».

И пусть вам, сволочи, не спится никогда,

И пухом ни за что земля не будет! Пусть!

И знайте, вы теперь «воспеты» навсегда,

«Геройства» ваши выучены наизусть.

Но я назло всей вашей скотской суете

Счастливым случаем остался дальше жить.

Я пережил всех вас, и вынес на хребте,

Теперь не вы, а я буду свою судьбу вершить.

Я вышел за ворота. За спиною «Аушвиц-2».

Боюсь закрыть глаза, чтоб счастье не спугнуть.

И пусть война для нас, для всех, останется в словах.

Останемся людьми. Хотя б чуть-чуть.

Сиренивова

Я каждый день смотрю в твои глаза,

И каждый раз боюсь поймать себя на мысли,

Что не успею вдруг чего-то рассказать

Или слова внезапно в воздухе зависнут.

Я каждый день держу твою – в своей руке,

Теряется значение всего. Бесповоротно.

От сумасшествия вишу на тонком волоске,

И, кажется, сорвусь вполне охотно.

Ловлю я каждый шорох, шепот, вздох,

И каждое движение ненароком.

Ты шепчешь что-то – я уже оглох.

Дотронешься – ударит, к черту, током.

Я провожаю тебя взглядом каждый день,

Боясь, что не увижу завтра снова.

Вдали грохочет гром, цветет сирень,

И я все тот же глупый мальчик Вова.

И каждый раз стою и жду твои глаза,

И каждый раз ловлю себя на мысли —

Мне нужно тебе что-то рассказать.

Вот только есть ли в этом смысл?

Город-сплин

Я брожу по сонному Питеру,

По задворкам холодной Невы,

В вязаном старом свитере,

Не боясь потерять головы.

На краю у Дворцовой площади,

Ранним утром, пока тишина,

Еле слышно прошу я: «Господи!

Поскорей бы уже весна».

У ворот Петропавловской крепости,

Под ворчанье старушки невы

Пару стопок для пущей смелости,

Не боясь потерять головы.

Мы бродили ночами по Питеру,

И в метель, и в жару, и в дожди.

С одним на двоих свитером

И сердцем большим в груди.