Небесный замысел любви. Книга первая. Радужный мост

Борис снял шлем, посмотрел удивленно на девочку, обернулся к другу: «Гарик, я, кажется, обидел ребенка, что делать?»

Гарик посмотрел на девочку: «Да-а-а, ситуация… Ну и влетит же ей от родителей».

Мимо проходила Мила. Брюки, футболка в крупную разноцветную полоску, серая куртка, распущенные по плечам густые волосы, туфли на невысоком каблуке, в руках легкая сумка с книгами. Увидев громко плачущую девочку, прищурив глаза, она слегка нахмурилась, быстро оценила всю ситуацию, подбежала к девочке, обняв ее, начала успокаивать: «Ну не плачь, не плачь, ничего страшного не произошло».

– Меня мама убьет, – сквозь слезы прошептала девочка.

– Как убьет? – удивилась Мила.

– Ругать сильно будет, – сердито выкрикнула девочка, – вон какая я… и еще все ноты грязные, гулять теперь не пустит, накажет, – девочка опять заплакала.

Мила встала, аккуратно достала из лужи мокрый сборник нот.

– Да-а, есть за что ругать, – медленно произнесла она.

Посмотрев на обложку сборника, Мила посмотрела на плачущую девочку, медленно полистала сборник нот, половина листов были мокрые и грязные.

На противоположной стороне, впереди, из магазина, с сумками в руках вышла моложавая женщина. Оглядевшись по сторонам, она увидела плачущую дочь, рядом двух мотоциклистов и наклонившуюся над дочкой девушку, мать громко закричала: «Боже мой, Вика, Викочка, доченька, что, что случилось?» – побежала через улицу к девочке.

Мотоциклисты, дав задний ход, подъехали к девочке. Увидев Милу, Борис удивленно вскинул вверх красивые брови, повернулся к Гарику, весело присвистнул, сошел с мотоцикла, подошел к девочке и Миле: «Девушка, эта ваша дочка?» – улыбнулся.

– Очень умно! – сердито огрызнулась Мила.

– Вот этот дядя меня обрызгал, – всхлипнула девочка, – и испортил мои ноты, – пальцем показала на Бориса.

– Извини меня, я не нарочно… извини, пожалуйста, – с легким кавказским акцентом обратился Борис к девочке, – но ведь ты не пострадала, только испугалась, а обрызгал тебя не я, а лужа, все высохнет.

– Пострадала и очень даже пострадала, – Мила протянула Борису испорченный сборник нот.

– Ну уж, я-то здесь при чем? Она сама все уронила, – воскликнул Борис.