Кто дал тебе имя богини, красавица муза?

Я больше не могу и не хочу быть заложником статусов, помпезных приёмов, как и не желаю рядом видеть больше Амалию, которой вот уже пятнадцать лет искривляю лицо в милой улыбке на всевозможных приёмах, изображая из себя заботливого и счастливого мужа.

Мужчина подошёл к женщине, спрятавшей лицо на своих коленях, подобно страусу, учуявшему опасность и положил ей руку на плечо.

– Я приехал сюда не для того, чтобы скрыться, а чтобы начать жизнь за ново, с тобой. Поэтому мы счастливее тех, кто однажды обитал под этими царственными сводами, потому что у нас есть право жить так, как мы хотим.

Флоранс подняла голову и посмотрела на него глазами, в котором читалось одно изумление.

– Мы можем прожить остаток своей жизни вместе впредь ни от кого не пряча наши чувства.

– Ты хочешь, чтобы я бросила вызов одному из влиятельных людей Европы? Мне легче исчезнуть среди этих разваливающихся дворцов нежели оставить на столе моего мужа документы о разводе. Я согласна провести жизнь рядом с тобой здесь, забыв дорогу домой, но не бросить тень позора на человека, у которого неограниченные возможности и слишком большие руки, чтобы сотворить невозможное.

Жистен крепко обнял свою возлюбленную и томно закрыл глаза.

В душе он понимал, что она права, однако внезапно Флоранс вздрогнула и тут же ослабла в его сильных руках.

Мужчина тут же подхватил её на руки, и со страху оглянулся. Она была бесчувственная и уже бездыханная.

Он тут же положил женщину на землю и стал её оглядывать, не понимая, что с ней произошло, пока не увидел маленькую ранку в боку – в неё кто-то выстрелил.

И вскоре стало понятно кто это был – принц Керим племянник иранского царя Реза Пехлеви.

Он подъехал на своём открытом красном амилькаре почти к самому Жистену и выйдя из машины демонстративно забросил винтовку на плечо с ужасающим безразличием бросив взгляд на лежащую рыжеволосую молодую женщину, опустившую веки.

Жистен тут же подорвался с корточек и подбежав к принцу со всей силы ударил его кулаком по лицу.

Керим каким-то чудным образом удержался на ногах, вытер кровь от побитой губы и даже сделал попытку улыбнутся.

– Ты прав. Я лишил тебя любви всей твоей жизни дружище, но теперь у тебя уже нет причины совершать необдуманные поступки, как и нет нужды продолжать бракоразводный процесс, а твоя жена не против, если ты будешь тихонько в уголочке оплакивать свою Флоранс. Плачь, но продолжай криво улыбаться ещё пятнадцать лет Амалии. Кто против? – Пожал плечами ехидно он.