Москва – Владивосток – Ницца – Киров

– Я не знаю Лена, женщина ты симпатичная, но это же просто вагонное знакомство.

– А разве люди не сходятся с первого взгляда, не влюбляются в друг в друга?

– И ты влюбилась?

– Да, и твой сарказм здесь ни к чему.

Вот как, какие мы слова знаем.

Конечно, и в деревне люди образованные, даже получше городских, но слоган у деревенских доярок совершенно другой, уж это я знаю.

– Сарказма нет Лена, просто непонятие тебя, зачем тебе это, ты же меня совсем не знаешь.

– Знаю.

Ее горячий шепот становился все ближе.

– Откуда ты можешь знать?

– Я вижу и чувствую тебя.

– Лен, а если я не хочу жениться, знаешь, был женат, больше не хочется.

– Я тебя не заставляю, насильно мил не будешь, хотя очень хочу, чтоб ты был моим мужем и отцом моего ребенка.

– Лена, а не поздно нам с тобой о детях говорить?

– Ну, конечно, молоденькая проводница лучший вариант.

В ее голосе сквозила не скрытая обида.

– Не надо Лен, там другое, там беда, и я не знаю как ей помочь, да она и сама не знает, что хочет.

– Прости Кирилл, и за разговор мой бестолковый бабский прости, увидела раз мужика и счастья захотела.

Она поднялась с постели, но вдруг скинув с себя ночнушку и приподняв одеяло юркнула ко мне на полку к стене.

– Лен, ты что, подруги твои…

Но ее руки уже проворно стаскивали мои плавки.

– Ребеночка мне подари, больше ничего не надо, умоляю Кирилл…

Так и не заснул.

Лена удовлетворенная осталась спать в моей постели, а я забрался наверх.

Начинало светать.

В купе проводниц хлопнула дверь.

Встал, оделся и вышел в коридор.

По расписанию скоро Нижний Новгород.

Оглянулся на дверь своего купе.

Ну и как быть, когда все проснутся.

Глаза и уши есть у всех.

И что-то верилось с трудом, что Нина с Валей крепко спали.

Весело начинается путешествие.

А если правда родит?

Что-то мне стало не по себе.

Я уже корил себя за минутную слабость.

Оля предупредила, что стоянка двадцать минут.

Она все время уводила в сторону взгляд.

Глаза припухшие, похоже тоже не спала ни минуты.

– Вам то что не спится Кирилл Григорьевич, что мешает?

– Думы, Оля, думы.

Я пристально посмотрел на нее, похоже она меня поняла.

– Вы простите меня Кирилл Григорьевич, можно завтра вечером поговорим?

– Да не за что Оля, я все понимаю, поговорим завтра, как скажешь.

Я спустился на перрон.

За время стоянки успел обойти вокзал, заглянуть во внутрь.