Последний

– Ты слышишь меня, Макс? – спрашивает Сашка и слух мой как резко отключился, также моментально подключается, потому я несильно киваю. – Нам нужны люди. Без людей мы не выживем. Скоро зима, а в лачуге нет печки, как ее делать я не знаю. Да и сама лачуга не приспособлена, чтобы в ней зимовать, – брат вновь шепет, а я завороженно смотрю на его шевелящиеся губы, – мы не сделали запасов еды на зиму, нам не чем рубить дрова, нам не во что одеться… То, что у нас есть из одежды, это рванье, тряпье. Мы замерзнем при первом ударе холодов, умрем с голода… Мы погибнем без людей.

Брат прав!

Я понимаю, что он прав.

Но я не в силах отпустить его, остаться тут одному, даже на сутки… Не говоря уже о двух-трех днях.

– Ты будешь не один, я оставлю с тобой Рекса, – теперь голос Сашки набирает силу, он уверен, что я соглашусь. Уверен, что разум возьмет верховодство над чувствами и страхом. – И спички… У нас закончились спички. Ты же видел, в пачке десять спичек, я посчитал сегодня утром, – завершает свои уговоры брат, теперь окончательно сломив мои страхи… Так как спичек и впрямь не осталось, а разводить огонь при помощи трения мы так и не научились.

Это лишь в книгах, в фильмах крутые ребята с легкостью добывали огонь, при помощи стержня и трута, в жизни все оказалось сложнее. И не помогло нам в том терпение Сашки и его большое желание добыть огонь.

– Тогда давай я пойду с тобой, – используя последнюю попытку не отпустить брата предлагаю я и смотрю ему прямо в глаза, стараясь разобрать о чем он сейчас думает.

Сашка в ответ качает головой принимая на свои черные, длинные, изогнутые ресницы и вроде в удивлении приподнявшиеся тонкие брови золотые лучики света, просочившиеся сквозь его патлатые, давно немытые и висящие слипшимися прядями темно-русые волосы. И также не согласно отзывается уже в слух, говоря уверенно и неодолимо, как может говорить человек мгновенно повзрослевший и с тем принявший на себя заботы о жизни:

– Это не разумно… Если на хуторе никого нет, если нет самого хутора, придется возвращатся и вылазка отнимет у тебя силы, ты порвешь и так разорванные кроссовки.

Послушай меня, Макс, я пойду один, осмотрюсь там… Если нет людей, но остались дома, вернусь за тобой и мы попробуем там перезимовать. Все же там есть топоры, пилы, молотки… Там можно будет хоть как-то… Хоть что-то… – голос брата здесь неуверенно колышется, он резко дергает меня к себе, прижимает к груди, договаривая, – я вернусь. Это вопрос двух-трех дней, не больше.