Неотосланные письма

Детства у меня не было. Я нянчила чужих детей. Когда мне исполнилось тринадцать лет, родственники посадили меня на телегу, и чужой незнакомый человек увёз меня далеко-далеко. Только потом я догадалась, что была тайно продана. Теперь тебе понятно, почему я так любила петь песню Залифы?

Мне нравилось, что ты внимательно слушал её. Пела эту песню я по вечерам, сидя на подоконнике у тебя в комнате. За открытым настежь окном была вечерняя тишина. Перед глазами серебрилось озеро, и, как говорил ты, «…неслась печаль Залифы».

Закрой глаза, Искандер, вспомни! Вот я пою. Если ты не позабыл моего голоса, песня долетит до тебя:

Мрачен при грозе Урал,

Ветер с громом заиграл.

Вся слезами залита,

Плачет горько Залифа.

Залифа! Ведь помнишь ты,

Как растила ты цветы,

Как покинула свой сад,

Как тебя твой продал брат.

Участь Залифы ждала меня. Одно воспоминание о том, что я была продана незнакомому человеку, приводит меня в трепет.

Я вовремя убежала от него. Бежать было страшно, но оставаться – страшнее.

Я беспризорничала. Мыкалась по свету. Без вины была виновата. Но, веришь ли, всё это было перенести легче, чем твою ложь.

Ложь любимого тяжелее всего. Есть люди, которым этого не понять. Они слишком легкомысленны и поверхностны. Глубокие переживания им чужды. Они на всё смотрят, как на пустяки. Если бы они смогли прочесть то, что я пишу, они посмеялись бы надо мной. «Ах, – сказали бы они, – какие сентименты, мещанские нежности! Хочешь – живи, а не хочешь – уходи.

Я думала о Герцене. Человек огромного ума, в котором и тени мещанства не могло быть. Человек, к голосу которого прислушивался целый мир, не побоялся выступить в печати, когда пошатнулась его семейная жизнь. Он пригласил друзей устроить общественный суд и решить, кто прав: он или шарлатан из немецких поэтов, навязывавший его жене дешёвую любовь.

Когда мы всё-таки встретились во второй раз, я спросила тебя, кто была эта дама.

– Просто знакомая, – сказал ты.

А потом:

– Ах, дорогая, так ты задумала ревновать?.. Напрасно, в моих с ней отношениях ничего такого нет, что могло бы породить подозрения, недоверие с твоей стороны.

Я поверила тебе. Ведь мне самой так хотелось обмануться, так хотелось верить тебе, а не себе.

Люди такие, как ты, умеют быть убедительными даже во лжи. Развращённые, они ухитряются одно слово «люблю» повторять нескольким женщинам почти одновременно.