Валькина жизнь

Он еще больше похудел, загорел до черноты и выглядит каким-то потрепанным. Валя уже не может признать в нем своего прежнего ухажера. Да и то сказать: за прошедшие пять лет столько всего изменилось в ее жизни.

– А ведь и в его жизни наверняка тоже, – внезапно думает она.

Валя стоит и разглядывает Пашку. Выходящие из вагона люди толкают ее. Они что-то радостно сообщают встречающим их родственникам, расспрашивают последние новости из городской жизни. А она все смотрит и смотрит на Пашку, не в силах что-то сказать или сделать.

Пашка – словно материализовавшееся воспоминание из ее прежней жизни.

– Да, все такой же дурак! – заявляет Пашка, когда затянувшееся молчание становится просто неприличным. – Прошу любить и жаловать.

– Насчет любить не знаю, – бурчит Валя.

– Согласен на жаловать, – хмыкает Пашка.

– Здравствуй уже, – серьезно говорит Валя, – давно не виделись.

– Пять лет, – фыркает Пашка.

– Угу, – кивает Валя. – Пошли домой.

Они пробираются в быстро редеющей толпе через привокзальную площадь.

– А свежо у вас тут для августа, – поежившись в своей летней рубашонке, произносит Пашка.

– Привыкай, – угрюмо парирует Валя, – не в Сочи приехал.

– Да уж понял я, – вздрагивает Пашка. – Может, такси возьмем? Или на автобусе?

– Пешком, – отрезает Валя. – Тут рядом.

– Хорошо, – соглашается Пашка. – Как скажешь, командир.

– Я не командир, я мужик, – хмыкает Валя.

– Что? – удивляется Пашка.

– На стройке так зовут, – поясняет Валя. – Мужиком.

– Молодцы, – хихикает Пашка, – золотые у вас тут люди на Севере.

Они на стройке только такие приветливые или везде?

– Не твое дело, – обрывает его Валя.

– Ладно, – опять с готовностью соглашается Пашка.

– Пришли, – сообщает Валя. – Вот мой подъезд.

Они проходят к ней в комнату, и Пашка ставит чемодан в углу. Оба чувствуют неловкость, не зная, как себя вести.

– Пойдем на кухню, – выдавливает Валя. – Я тебя накормлю.

После обеда и ванны Пашку совсем развозит. Валя стелет ему на диване, а для себя разбирает кресло-кровать.

Пашка протестует, заявляет, что не может так ее стеснять, клянется, что его койка на судне была еще уже, чем это кресло-кровать. Но Валя не слушает никаких возражений.

– Спи сегодня на диване, – грозно говорит она. – Ты устал. Дальше видно будет.

– Ты настоящий мужик, – бормочет Пашка.

– И ты туда же, – фыркает Валя. – Заткнись уже.

Пашка пытается еще что-то возразить, но валится на диван и моментально засыпает.