Мы из СВУ

А нам они прикрепили новый меткий лейбл, назвав суворовцев младшего курса «фантомами»; причём смысл этого ярлыка для нас не вполне был понятен. Лично я услышал это новое для слуха выражение в столовой, когда нас привёл на ужин старшина. К тому времени вся соседняя половина ранее пустовавшего зала с высоким потолком и толстыми массивными колоннами, обеденными столиками на четверых со стандартными белыми скатертями была заполнена старшекурсниками, кадетами, как их принято было называть. При нашем появлении кадеты прервали трапезу и отвлеклись на более важное занятие – встречу новичков.

Перестала греметь посуда, старший курс при виде нас одобрительно загудел, и откуда-то из глубины этого ворчливого воинственно настроенного сообщества кто-то выкрикнул:

– Фантомы!

И пока мы занимали свои места у столов и ждали команду старшины, чтобы приземлиться за столы и организованно приступить к трапезе, те, кто были кадетами, откровенно и бесцеремонно нас рассматривали взглядом, подчёркивающим собственное превосходство над младшим курсом.

Мы застыли у столов, накрытых к ужину, и старшина скомандовал нам садиться. Он был немного шепеляв, и из его уст команда «Садись» звучала несколько забавно.

– Рота! Саись! – командовал прапорщик, позволяя нам приступить к приёму пищи.

Так же необычно он отдал команду и на этот раз. Мы послушно сели на свои места, однако принципиальный Василий Васильевич, посчитавший, что его команда была выполнена не чётко, посчитал себя глубоко обиженным и заставил всех подняться.

– Будем тренироваться, – заверил он нас под неодобрительный гул старшего курса, выражавшего своё несогласие с действиями прапорщика и решившего нас поддержать.

Костиву пришлось напрячь голосовые связки и повторить команду:

– Рота! Саись!

Однако из-за неодобрительного гула возмутившихся кадетов пятая рота команду выполнила ещё хуже, разбалансированно и неодновременно плюхнувшись на стулья. Объяснялось это совсем прозаично: из-за шума команда просто не была услышана, особенно теми, кто находился на значительном удалении от старшины.

– Пятая рота! Встать! – снова объявил возмущённый непослушанием прапорщик, но из-за несмолкаемого гула, к которому добавился откровенный смех старшего курса, его услышали далеко не все, тем более что горячо любимый личный состав, изголодавшись за время строевых занятий, приступил к приёму пищи, добавив свою лепту в какофонию звуков.