Зазеркалье, или Дождь смывает все следы

– Петров, – прошептала я, обрадовавшись, – вот урок кончится, я тебя в щечку чмокну! Какой ты молодец!

– Ни к чему эти телячьи нежности, – покраснев, ответил он тоже шепотом…

…Итак, когда я наклонилась, чтобы вытащить из-под чужой парты свой портфель, в класс вошла учительница по русскому языку и литературе.

– Грачева! – неожиданно раздался ее громоподобный голос. – Ты, почему повернулась к учителю своим толстым задом?

Все вокруг дружно заржали, как жеребцы, а Лидия Степановна продолжала выговаривать мне, как ни в чем не бывало.

– Какова хамка! Я стою лицом к классу, а она ко мне – задом!

Я от стыда стала малиновой и, опустив голову, поплелась с портфелем к своей парте. Слезы от обиды и унижения побежали по моим щекам.

– Чего ты ревешь? – сказал мне Васька, сидевший за моей спиной. – Встань и уйди!

– А на самом деле, чего я жду? – подумала я и, решительно схватив злосчастный портфель, выбежала из класса, как следует хлопнув напоследок дверью.

Дня через два после этого инцидента у нас в классе состоялось совместное собрание учеников, родителей и педагогов.

С собрания мама вернулась вместе с двумя моими подругами-одноклассницами – Галей Сердюковой и Инной Киселевой. Втроем они стали уговаривать меня не пороть горячку, а учиться дальше, тем более, что все уже замято и Лидия Степановна обещала ко мне больше не придираться. Я успокоилась и решила пока остаться.

Теперь на уроках русского языка и литература я демонстративно вела себя как вольный слушатель. Могла, например, открыть «Химию» или начать зубрить «Геометрию», а то и вовсе – выкладывала на парту какой-нибудь детективчик. Лидия Степановна тоже демонстративно не замечала моих выходок и редко когда спрашивала меня по пройденному материалу.

Если кто и нравился мне из школьных педагогов, то это, бесспорно, была учительница истории Нина Яковлевна Быстрова.

– Вы знаете, ребята, – делилась своими впечатлениями учительница, – я по привычке заходила в магазин, чтобы просто поглазеть, а мне навстречу каждый раз, приветливо улыбаясь, спешили продавцы, спрашивая: «Чего изволит фрау?».