Хождение в пятую власть

– А на что мне деньги? Какой совет? Ольга ушла к другому, и у меня не осталось сил дальше жить…

Такого человека, как мой отец, надо было именно так хватить обухом по голове, а не щекотать пятки. Удар обухом возымел свое действие – отец покачнулся, будто почувствовал головокружение. Уставился на меня бессмысленным взглядом, распахнув удивленные глаза. Мама быстрей сообразила и тихо заплакала в платочек.

– Послушайте, я не сразу приехал сюда – пожил немного у одной разведенки в Коелге, но чувствую: все не то – нет под ногами почвы, шатается она.

Оставил там чемодан с вещами и сюда. Примите? Или я в военкомат да попробую на службу вернуться – поди, еще помнят.

Эта ложь решила все: мой мужественный отец был побежден.

– Да, это меняет дело, – сказал он, вставая, словно желая подчеркнуть важность следующего заявления. – Оставайся, живи: девок в Увелке пруд пруди – найдешь себе кралю. А за Витюшку мы поборемся.

Выражение его лица – перестав сомневаться, можно все-таки остаться изумленным.

Ну вот, теперь я хочу спросить вас, уважаемый читатель, как спросил король Карл Девятый Екатерину Медичи после Варфоломеевской ночи – хорошо ли я сыграл свою роль? Вы осуждаете меня? Ну, тогда, и вам Бог судья!

Но вернемся в Увелку – конец апреля, год 1984 от рождества Христова.

– Когда ты пойдешь в райком?

– Завтра.

– Какую должность будешь просить?

– Ни в коем случае не буду просить: там ведь обитают люди, которые захотят растолковать то, чего я не хочу знать, и станут насильно объяснять мне истины, в которых сами разочаровались.

Черт возьми! хочу сохранить свои иллюзии относительно коммунистического будущего всего человечества – достаточно того, что уже утратил их относительно развитого социализма.

– Ты коммунист очень странных убеждений, – сказал Егор Кузьмич.

– Отнюдь. Нормы коммунистической морали приемлю. А чтобы сохранить почтение ко всему учению, лучше его не знать.

На следующий день, как и говорил, отправился в Увельский райком партии, который за годы моего отсутствия обзавелся новым уютным двухэтажным зданием.

В старом остались райисполком, и совет депутатов, и … – и стоял он рядом весь в морщинах и цветных потертостях, похожих на уши, которые старая пословица приписывает стенам.

Говорят, у домов, как у людей, есть своя душа и свое лицо, на котором отражается их внутренняя сущность. Здание с табличками «Увельский райком КПСС» и «Увельский райком ВЛКСМ» смотрелось весело, потому что его не мучила совесть.